Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 125

– Кто это? – недоверчиво шепнул Саид. – Я ничего не понимаю! – Не волнуйтесь, – отвечал Чжао спокойно. – Это мой друг Биллял. Скажи, как вы узнали…

– Расскажу все потом. Торопитесь! – ответил Биллял. Они двинулись по переходу. Джура споткнулся: под ногами лежал труп. Возле него валялся кожаный мешок, из которого высыпались серебряные и золотые монеты. Саид схватил кожаный мешок и начал насыпать в него золото.

– Не больше десяти фунтов! – с жадностью шептал он. – Даже нет и десяти, только восемь. Ага, вот серебро! Он прополз в угол, где лежали мешки со слитками серебра. – Кто же это такой богач? – Саид перевернул труп на спину. – Чер! – удивленно сказал он. – Дунган Чер! Таки подох, чертов старикашка! Все равно я бы его зарезал.

– Кто он? – спросил Джура.

– Это Чер, – ответил Саид. – Старшина нищих, тех, что живут на кладбище и попрошайничают в кишлаке. Это Чер выдал меня ищейкам Кипчакбая.

Биллял с любопытством смотрел на Саида.

– А кто это? – спросил он Чжао.

– Это Саид, охотник за приключениями. Вместе сидели в яме. – Вместе страдали, – вмешался Саид, – из одной чашки похлебку ели.

Саид завернул золото в пояс, схватил два мешка с серебряными слитками, связал их и взвалил на плечо.

– Берите серебро, я ничего вам не дам позже из своих мешков. Берите серебро Чера, которое он грабил у нищих и крал у богатых. Мы спасаемся от Кипчакбая на его же деньги!

Вслед за Биллялом узники двинулись по извилистому проходу, вырубленному в стене.

Глыбы камня преградили им дальнейший путь.

Саид застонал от злости.

– Дальше пути нет, – сказал Чжао, внимательно ощупав руками обвалившиеся глыбы.

– Не беспокойтесь, – сказал Биллял и топнул ногой. Раздался гул. Биллял нащупал кольцо, потянул его вверх и приподнял круглую крышку.

– Очень хорошо, очень хорошо! – твердил Саид. Беглецы затаили дыхание и прислушались. Джура спрыгнул на дно неглубокого колодца.

– Направо выход, – тихо проговорил Биллял.

Спустившись, все поползли по тесному проходу и наконец очутились в небольшом квадратном помещении.

– Это кумбез[45] , – сказал Биллял, – мы на кладбище. Нас ждут в зарослях тугаев у реки. Надо ждать вечера.

Джура восторженно смотрел на Билляла. Все были счастливы от сознания вновь обретенной свободы. Джура, Чжао и Саид больше не могли скрыть своих чувств.

Все трое бросились к Биллялу и заключили его в свои объятия. – Тише! – сказал Биллял. – Вы слышите голоса? Это нищие. Мазары на кладбище – пристанище нищих. А этот был тайником Чера. – Но как же ты нашел нас? – спросил Чжао.

– Очень просто, – ответил Биллял. – Мы все недоумевали, куда ты исчез, и искали везде, даже в ямах. Ли не было. – Ли?! – воскликнул Саид.

– Для всех я Чжао, и для вас тоже.

– Тише! – опять сказал Биллял, красноречиво показывая на стену. – Наконец тебя увидели на базаре собирающим милостыню. А ищейки Кипчакбая захотели на тебя, как на приманку, поймать крупную рыбу. Они просчитались. Остальное было нетрудно. Зная страсть Кипчакбая к кладоискательству, мы уже подготовили одну старинную башню с подземным ходом, но она была возле кишлака, и ход могли знать другие. А здесь, как раз над тайником старшины нищих, начали зарывать коров и дорылись до подземелья. Ну, а все ищейки Кипчакбая у нас на примете. Мы этим и воспользовались. Нам многие помогали – нас ведь много, Чжао, твоих друзей. Одного боялись – как бы не опоздать: собаки могли вас загрызть. А тут опять счастливый случай. Кто знал, что среди них окажется этот черный! – И Биллял показал на Тэке.

III

Джура восторженно посмотрел на Чжао и Саида. Джура не замечал, что они были худы – кожа да кости, но он видел, как радостно сияли их глаза.

И, припоминая слова древней клятвы, слышанной от Кучака, он торжественно произнес:

– На жизнь и на смерть клянусь всегда быть тебе досом, Чжао! Клянусь делить последний кусок мяса и отдавать последний глоток воды. Мое жилище – твое жилище. Мое оружие – твое оружие. Бери все мое, что тебе понравится, – этим ты обрадуешь меня. Ты мой друг. Мы теперь – как два крыла одной птицы, как два побега на одной ветке.

Джура и Чжао обнажили грудь, обнялись и этим закрепили дружбу. Чжао ответил:

– Клянусь быть тебе другом! Твой враг – мой враг. Твоя радость – моя радость. Наш путь пусть будет один. Пусть на нашем пути бедняки станут богачами и высохнут слезы обездоленных. Ты мой друг.

Чжао отвернулся и, вытирая пальцами глаза, пробормотал: – Здесь много пыли…

Саид, глядя на товарищей, тоже обнажил грудь и, по очереди обнявшись с Джурой и с Чжао, поклялся быть им другом. – Теперь, – сказал Саид, – наши друзья – ружья и товарищи – лошади. Вот серебро. Я на него куплю лошадей, и мы ускачем от погони. Вы слышите голоса?

Он быстро подбежал к стене и выглянул в щелку, а потом обернулся, прижал палец к губам и провел им по горлу. День, проведенный в склепе, тянулся бесконечно долго. Джура томился и не находил себе места.

– Пойду в город, поймаю Тагая. И Кипчакбай от меня получит! – после долгого молчания сказал Джура.

Чжао, услышав его слова, возразил:

– Не надо так сразу. Ты помнишь, я тебе рассказывал о военной хитрости Тамерлана?

– Помню, – нехотя сказал Джура. – Но ведь тебе хитрость не помогла: ты сам попал в яму.

– Слушай меня, пока отошел Саид, – торопливо зашептал Чжао. – Наш народ ненавидит поработителей и хочет счастливой жизни. Мы боремся за эту счастливую жизнь. И я – в рядах борцов за свободу. Народ ненавидит англичан и других пришельцев, поддерживающих баев. Мы верим, что настанет и для нас день свободы. Но многое ещё может случиться, пока настанет этот день, и много горячей крови должна впитать земля, прежде чем жизнь сделается легкой. Чжао подсел к Биллялу, и они долго шептались. Джура волновался, думал о Зейнеб, о свободе. Он решил во что бы то ни стало освободить Зейнеб от Тагая.

Только ночью через дыру в стене беглецы вылезли из склепа. Биллял вывел их между могилами к реке. Они вошли в заросли держидерева.

– Я в этих тугаях каждую тропинку знаю, – шептал Саид, – со мной не пропадете.

45

Кумбез – вид склепа.