Ведьмины качели - Артамонова Елена Вадимовна - Страница 35

Наша жизнь вернулась в привычное русло и теперь текла спокойно, как вода в старых прудах. Злые силы дома дремали, и он превратился в обыкновенное жилище. Вернувшийся из больницы дядя Павел все же закончил ремонт и, вдохновленный своими успехами, начал поговаривать об отделке других помещений и фасада. Лоре удалось убедить дядю взять к себе Бальта, и теперь она целыми днями возилась со своим новым любимцем. Уход Странника поверг мою сестру в глубокую тоску, она почти ни с кем не разговаривала и часами бродила в обществе Бальта по берегам прудов и парку бывшей графской усадьбы.

Однажды мы встретились возле заводи, где еще недавно Странник прятал свою лодку. Я возвращался с рыбалки, был занят своими проблемами и немного удивился, когда Лора окликнула меня. Мы уселись на поваленный ствол старой ивы, Бальт тут же лег у ног своей новой хозяйки, тревожно глядя куда-то вдаль.

– Знаешь, Мишка, я все время думаю о пророчестве юродивой. Той карлицы, что мы встретили в больнице. Помнишь ее?

– Конечно. Если бы не ее монета, меня бы давно слопал этот мерзкий червь.

– Она предрекла нам много бед и испытаний. Вроде бы все обошлось, но на сердце неспокойно, тоскливо…

– Брось, Лора. У тебя просто разыгрались нервы. Все кончено.

– Где-то сейчас Странник? – Услышав знакомое имя, пес встрепенулся, а Лора грустно вздохнула. – По каким уголкам ада он теперь бродит?

– Постарайся не думать об этом.

– Я никогда не встречала такого парня, как он, и вот… Почему все так неудачно складывается? Как ты думаешь, он был обычным человеком или тем самым бессмертным Странником?

– Не знаю.

– Он был лучшим, самым лучшим на Земле…

Глотая подступившие к горлу слезы, Лора пошла прочь. Я остался один. У ног зеленела мутноватая вода пруда, тихо шелестели листья ивы… Пытаясь успокоить сестру, я немного лукавил. Странная беспричинная тревога не отпускала и мое сердце. Порой казалось, что дом не уснул, а затаился, выжидая, когда можно будет поглотить всех своих беспечных обитателей. А еще, по ночам, в тот час, когда все засыпали самым глубоким, крепким сном, я слышал тихий, похожий на плач смех Лизоньки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пела она, и я чувствовал, что скоро нам предстоит узнать новые тайны дома и вновь заглянуть в царившую под ним бездну ужаса.