Реквием опадающих листьев - Молчанова Ирина Алексеевна - Страница 90

Его спутник, одетый в элегантный черный костюм и нежно-розовую рубашку, обладал необыкновенно привлекательной внешностью. Золотистые волосы, сияющие на солнце, напоминали ангельский нимб. А в прозрачно-голубых глазах, обрамленных золотом ресниц, жило обещание зимы с ее острыми льдами и холодными вьюгами.

— Только посмотри! — воскликнул русоволосый, взмахнув журналом.

Оба уставились на лицо знаменитой актрисы и модели крупным планом изображенное на обложке.

— Когда ее вижу, у меня встает, — с восхищением поделился молодой человек.

Его спутник рассмеялся.

— Не у тебя одного, Гера, на нее стоит у всего Голливуда.

Тот хмыкнул.

— Все-таки ты счастливчик! Сколько, говоришь, шагов от твоего дома в Англии до ее дома?

— Кажется, двадцать семь. Может, чуть больше. Не помню. Она сама как-то сосчитала и сказала мне, когда приезжала на каникулы из Испании.

— Это случайно было не в тот раз, когда ты пригласил ее залезть к тебе в комнату через окно и вместо обещанного чая лишил невинности?

— Нет, история с невинностью была в четырнадцать. После мы еще пару лет встречались, пока я не уехал в Оксфорд, а она в Голливуд. Потом мы изредка виделись на рождественские праздники.

Друг опустил глаза на журнал, пролистал его и сказал:

— Ну что ж, могу поздравить! Когда-то от счастья тебя отделяло двадцать семь шагов, а теперь… — он указал на цифру в журнале с огромным количеством нулей, — ровно вот эта кругленькая сумма, состоящая из тысяч английских стерлингов. Твоя соседка вышла замуж за юного наследника многомиллиардной компании «Diamond». Только посмотри на количество нулей в цифре, потраченной на свадьбу! Да этот парень сумасшедший! — Гера вздохнул, удрученно прибавив: — В качестве свадебного подарка он преподнес ей диадему, в ней бриллиантов на тысячу карат.

Златовласый лишь посмеялся.

— Ну что ж, чудная новость. Анжелика всегда была неравнодушна к драгоценностям. И разве я не упоминал — у нее ужасный характер!

— С такой-то внешностью немудрено.

Молодые люди почти достигли Поцелуева моста, когда их внимание привлек красный берет.

На мосту у зеленой решетки перил стояла невысокая девушка, одетая в алое приталенное пальто и того же цвета сапожки. Длинные кудрявые рыжие волосы свободно спускались до пояса.

Перед ней стоял мольберт, а на картине была изображена река и видневшийся вдали Исаакиевский собор. В руках художница держала кисть и краски. А рядом с ней сидел огромный черный пес.

Гера ухмыльнулся, покосившись на друга, который не отрывал внимательного взгляда от девушки.

— Ну-у, эта не в твоем вкусе. Ты же у нас по моделям специализируешься.

Тот задумчиво протянул:

— И вряд ли изменю своим вкусам.

Они повернули на мост и уже поравнялись с художницей, когда он замедлил шаг, рассматривая картинку.

— Дружище, ты идешь? — спросил Гера, глядя через плечо.

— Я догоню, — пообещал тот, делая шаг к девушке.

Она повернулась, кудри заскользили по хрупким плечам, дождливо-серые глаза устремились на него — на губах появилась несмелая улыбка.

— Нравится картина?

— Нет, ваша собака, — резко перевел он взгляд на пса.

Девушка хмыкнула и отвернулась.

— А это не моя собака!

Молодой человек обошел мольберт, приблизился к перилам и облокотился на них так, чтобы можно было видеть девушку, картину и собаку.

— Как странно.

— Что именно? — нехотя осведомилась художница, хмуря брови.

— Я видел этого огромного пса уже много раз!

— Ну и что же? И я его видела. Он все время здесь бегает. — Она резко умолкла, как будто говорила тем самым, что разговор окончен, и обмакнула кисть в желтую краску.

Молодой человек некоторое время наблюдал за ее работой, потом со знанием дела изрек:

— У вас хромает перспектива и немного пропорции.

За что был награжден гневным взглядом серых глаз.

— А вы художник?

— Нет.

Он подошел, взял с мольберта губочку, обмакнул в банку с водой и стер линию крыши дома перед собором. Затем забрал у девушки кисть и нарисовал линию заново.

— Видите? — отступил тот, любуясь.

— Что именно? Что вы чванливый, напыщенный, самовлюбленный, чрезмерно самоуверенный…

— Нет, что вы такой же художник, как и я. То есть не художник вовсе.

— Нет предела совершенству, пока мы его сами не определим, — гордо вскинула она голову.

— Вы слишком снисходительны к себе, — очаровательно улыбнулся он, возвращая ей кисть.

— А вы… не пора ли вам догонять друга? — Она махнула рукой в сторону Театральной площади, и с кисти полетели желтые брызги краски прямо молодому человеку на пиджак.

Девушка испуганно ахнула.

— Проклятие! — Голубые глаза превратились в две холодные льдинки. — Что за криворукая недотепа!

Та шумно выдохнула, хотела что-то сказать, но, видно, не находила слов от возмущения и обиды.

Все это время наблюдавший за ними волк негромко зарычал, чем привлек к себе внимание. Тогда он подбежал к сумке, стоящей у перил, и ткнул ее носом.

— Ах да, — пробормотала девушка, уже совсем не сердито. Вынула из сумки бутылочку и протянула молодому человеку. — Вот, напыщенный идиот, держи, это средство все отчистит.

Затем она отодвинула свой мольберт на несколько шагов подальше и отвернулась.

Молодой человек налил на платок прозрачное средство из бутылочки, и в два счета пятна исчезли с пиджака.

Пес смотрел на него так, как будто чего-то ждал. Извинений, что ли?

Следовало вернуть бутылочку и убраться поскорее восвояси, но что-то заставляло молодого человека медлить, разглядывая изящную фигурку девчонки.

Ее волосы на солнце, казалось, охвачены огнем, и языки пламени завивались в спирали. Пожалуй, она выглядела мило и даже трогательно.

Он подал ей бутылочку со словами:

— Напыщенный идиот весьма благодарен.

Она на него даже не взглянула.

Его раздосадовало ее демонстративное игнорирование, поэтому он осторожно заметил:

— Как много в этом году красных листьев…

Девушка обернулась, взгляд ее туманных глаз скользнул по набережной.

— И правда, — согласилась она и улыбнулась так, словно уже забыла его бестактность. Молодого человека это необычайно воодушевило, он и сам не заметил, что улыбается. Обычно женщины сами вешались ему на шею, порой ему вообще не требовалось что-либо говорить. А это незнакомка не торопилась броситься ему на него с предложением делать с ней все что ему хочется.

— Вы учитесь в Мухинском?

— Да, — охотно ответила она, — а вы в СПбГУ?

— В Оксфорде.

Девушка вскинула брови.

— Значит, учитесь за границей… как интересно.

— Вообще-то, нет, за границей я сейчас. Я родился в Англии.

— Да? У вас безупречный русский!

— Спасибо, мне кажется, я знал его всю жизнь.

— А здесь вы на экскурсии?

Молодой человек устремил взгляд на блестящий купол собора, чуть прищурился.

— С тех пор, как переехал сюда пару месяцев назад, иногда ловлю себя мысли, что экскурсия по этому городу продлится до конца моих дней.

Девушка наклонила голову.

— Вам так нравится Петербург?

— Нравится? — Он помолчал. — Нет, наверное, другое слово. Влюблен. Я с детства с него влюблен. В возрасте четырех лет я увидел в каком-то журнале фотографию храма Воскресения Христова. Он поразил мое воображение. Родители мне заказывали журналы из России с иллюстрациями достопримечательностей. Я прочитал о них все, что было в журналах и что нашел в наших библиотеках. Но этого мне показалось мало, и я стал учить русский язык.

— А когда мне исполнилось девять лет, отец впервые отвез меня в Петербург. После я приезжал каждый год.

— Какая замечательная история. — Девушка отложила кисть и смотрела на него теперь иначе, исчезла из глаз настороженность. На щеках появились милые ямочки, она смотрела на него ласково и доверчиво.

А ему неожиданно захотелось рассказать ей о себе все-все в самых ярчайших подробностях, но он сдержался и спросил: