Кавказец - Калбазов Константин Георгиевич - Страница 29

И вообще не стоило усугублять и без того щекотливую ситуацию. Севастьян слегка поерзал на своем месте возницы. Оно вроде и ничего особенного, но Арина сразу сообразила, что верный слуга не станет дожидаться возвращения батюшки. А уж он-то пользовался куда большим доверием Ивана Петровича.

– Барышня, ума вы лишились лезть в дела мужские, – качая головой, высказал свое мнение Севастьян, подтверждая ее опасения.

Их коляска уже отъехала от общей кавалькады, устремившейся по склону Машука. Так что никто посторонний этих слов не услышал. Если не считать таковым Темлякова. Но старый дворовый, похоже, считал его лицом достаточно близкого круга.

– Уж ты бы помолчал, Севастьян, коли ничего не понимаешь. Михаил Юрьевич – это талант, поэт, мастер слова… – с явно различимыми обидой и восторгом заговорила девушка.

– А еще хам и заносчивый тип, – перебил ее брат. – Сергей Григорьевич, если вам понадобится секундант, то я к вашим услугам.

– Бросьте, Виктор, какой секундант.

– Но после произошедшей перепалки он непременно вызовет вас на дуэль.

– Конечно, вызовет. Но вам ли, юноше семнадцати лет, быть секундантом на дуэли? Поверьте, я не хочу вас обижать, как не хочу и неприятностей для вас.

– Но…

– Надеюсь, вы не забыли, что я несу за вас ответственность перед вашими родителями? Ну и как это будет выглядеть, если, вместо того чтобы присмотреть за их чадом, лицо, которому они доверились, увлекло юношу в неприятности?

– Истинно говорите, ваша милость. У деток ведь только ветер в голове, стишки да книжки, – поддержал Севастьян Темлякова.

В свою очередь, «детки» поспешили одарить верного слугу негодующими взглядами. Но, как видно, тот имел достаточный вес и авторитет, чтобы дальше этого дело не пошло. Шейранов откровенно забавлялся происходящим. Что там говорили в его детстве о крепостных? Бесправные, забитые, угнетаемые? Нет, разумеется, все это присутствует, и господа бывают разные. Но все-таки жизнь – такая штука, что без исключений в ней никогда не обходится.

Как Сергей и ожидал, секундант Лермонтова объявился у него только к вечеру следующего дня. Михаил Юрьевич всем своим видом давал понять окружающим, что предстоящий поединок, а в этом никто не сомневался, его ничуть не волнует. Поэтому он со всей компанией отправился на Машук встречать рассвет и вернулся только ближе к обеденному времени. Потом, пока суд да дело, время и прошло.

В роли секунданта поэта выступал… Мартынов! Йожики курносые! Вот что значит вмешаться в ход истории. Все очень даже легко может встать с ног на голову. Впрочем, порывшись немного в памяти и припомнив то, что рассказывала экскурсовод в «Домике Лермонтова» (пятигорском музее, посвященном поэту), он вспомнил, что эти двое были дружны. Этого не могли отрицать даже работницы музея, говорившие о поэте с придыханием, а о его убийце – шипя от ненависти, как змеи.

Для поединка Темляков выбрал шашки. Обосновывая свое решение тем, что, насколько ему известно, Лермонтов является отличным фехтовальщиком. О дальнейших условиях и времени, как было принято, договаривались секунданты.

Все верно, нашелся и тот, кто добровольно изъявил желание быть секундантом Сергея. Это был гвардейский поручик Волынский Аркадий Семенович, с которым у Темлякова случился конфликт. Тот буквально вверг его в ступор, когда уже утром заявился с заверениями, что весь к услугам Сергея Григорьевича, случись у него надобность в секундантах. Вот такие пироги с котятами…

– А можно полюбопытствовать, отчего вы решили стать моим секундантом? – поинтересовался Темляков.

– Признаться, очень хочу оказаться в первых рядах, когда вы будете шинковать этого острослова.

– То есть вы не сомневаетесь в том, что победителем окажусь именно я?

– Но ведь я прекратил ухаживать за Ариной Ивановной, – пожав плечами, озвучил очевидное поручик.

Надо сказать, он этим сильно удивил Сергея. А в процессе общения оказался нормальным и вполне адекватным молодым человеком. Ну да, гвардеец, и что с того? Кто не стоит за честь мундира? И потом соперничество между полками, гвардией и линейными частями – нормальное явление. То, что он приударил за девушкой и не думая на ней жениться… Давайте будем справедливы, насиловать ее он не собирался.

Словом, вполне типичный офицер русской армии. Ну и человек, не лишенный благоразумия, не пожелавший раздувать огонь на ровном месте. Шейранов в отличие от Темлякова даже не подумал подозревать его в трусости. Отказаться от глупой ссоры, не имеющей под собой серьезной основы, – это не трусость.

Драться условились у подножия Машука. Хм. И насколько помнил Шейранов расположение памятника в его слое, место было если не то же самое, но очень близкое к нему. Правда, деревьев тут сейчас нет, голая поляна, поросшая сочной зеленой травой и множеством полевых цветов. Ну да, ничего удивительного, третье июня всего лишь, дожди – дело самое обычное. Так, чтобы несколько дней кряду были погожие, редкость.

Как принято, дуэлянтам предложили примириться. Лермонтов изъявил готовность в случае извинений со стороны Темлякова. Тот заявил, что считает себя правым и извиняться ему не за что. Встали в позицию. Хм. А ведь, судя по взгляду Михаила Юрьевича, он готов прирезать своего противника. Нет, если бы тот признал свою неправоту… А так, только еще больше раззадорил. Ну что же, понеслась душа в рай. Только бы не поскользнуться.

Во время дуэли на пистолетах, когда стреляют не по жребию, многие стараются выстрелить первым. Они надеются на твердость руки и на удачу, чего уж там. Попадут, выйдут победителями, промажут, и тогда противник вызовет их к барьеру, после чего выстрелит с минимальной дистанции с максимальными шансами на успех. В России дуэли запрещены и преследуются по закону, но по иронии судьбы именно здешние неписаные правила наиболее жестки, а условия порой по-настоящему жестокие.

Но когда соперники дерутся на клинках, все меняется. Бой на шпагах сильно разнится с таковым на саблях, и даже шашка требует уже иного подхода. Потому что у всякого клинка свои особенности, свои сильные и слабые стороны. Но все поединки с холодным оружием отличают неторопливость и холодный расчет. Только полный невежда сразу же ринется в атаку, чтобы сокрушить противника и покончить с ним одним махом.

На этой полянке сошлись не мастера клинка. Но тем не менее в той или иной степени оба владели холодным оружием. Причем считались неплохими фехтовальщиками. Так что бой развивался вяло и неторопливо. Впрочем, это впечатление было обманчиво. Оба противника выжидали и делали аккуратные выпады в готовности тут же уйти в глухую защиту или разорвать дистанцию. Они кружили в том самом танце, который столь знаком опытным бойцам, прощупывая возможности противника и пребывая в готовности воспользоваться любой маломальской ошибкой оного или случайностью.

Проведя короткую серию ложных выпадов и ударов, Лермонтов крутнул шашкой и прорвал оборону противника. Шашка – это рубящее или даже режущее оружие, и именно таких ударов можно ожидать от вооруженного ею, но поэт решил нанести колющий удар в грудь. Казалось, ничто не способно противостоять этому выпаду, в глазах Лермонтова уже блеснуло торжество…

Темляков не стал разрывать дистанцию. Вопреки ожиданиям, он сделал стремительный шаг навстречу противнику и вправо, уводя свое тело с линии атаки. Клинок прошел мимо груди на расстоянии ладони. А в следующее мгновение шашка Сергея пошла вверх и взрезала правое предплечье Лермонтова, вынуждая того выронить клинок. Круговое движение, и блестящая полоса стали сверху и наискось распластала его левое бедро. Приемы рукопашного боя Сергею не пригодились, зато наука, которую преподал ему казак по фамилии Пархоменко, пришлась весьма кстати.

Поэт рухнул на траву как подрубленный. Впрочем, противник как раз его и подрубил. Темляков замер над поверженным противником, приставив к его груди острие шашки. Обозначив, что он волен делать с поверженным все, что угодно, он отложил клинок в сторону и склонился над раненым.