За пределами просветления - Раджниш Бхагаван Шри "Ошо" - Страница 133

Первое, что нужно понять: у Гаутамы Будды и Махавиры не было никаких коммун.

Их ученики были странствующими монахами, они не жили в коммунах, они всегда были в пути – за исключением сезона дождей. И даже в сезон дождей они обычно останавливались в разных местах.

Моя коммуна была альтернативным обществом.

Гаутама Будда и Махавира не пытались создавать какие-либо альтернативные организации, поэтому они не вступали в конфликт с существующим обществом. Наоборот, они зависели от общества, потому что нуждались в еде, одежде, крове, – их ученики во всем зависели от общества.

Они не могли быть бунтарями. Как можно восставать против общества, которое дает вам пищу, которое дает вам одежду, которое дает вам кров, которое дает вам все, в чем вы нуждаетесь? Вы не можете идти против его морали – она может быть прогнившей, но вам приходится ее поддерживать. Вы не можете идти против традиций общества.

Моя коммуна была совершенно новым экспериментом. Такого никогда не было раньше. Ее не с чем сравнить в прошлом, потому что мои люди ни от кого не зависели и они выступали против общества, культуры, цивилизации, религии, политики, образования – всего, что составляет этот мир.

Мы боролись, хотя победить было невозможно: маленькая группа, пытавшаяся жить совершенно не так, как живет все остальное человечество. Махавира не был против брака, а я – против. Махавира не уважал женщин, а я уважаю.

Будда был таким же шовинистом по отношению к женщинам, как и все остальные. На протяжении двадцати лет он отказывался посвящать женщин в буддизм. Он так и не принял идею, что женщины равны мужчинам. Я говорю, что они не только равны мужчинам, но в некоторых отношениях даже превосходят их. Моя коммуна была протестом.

Их религии – религии Гаутамы Будды и Махавиры – были просто ответвлениями той цивилизации, в которой они существовали, того общества, в котором они жили, той морали, тех суеверий.

Да, они спорили о чем-то несущественном, до которого никому нет дела: никого не интересует, какой рост у Бога – семь футов или шесть. Три лица у Бога или только одно – это проблема Бога, другим нет до этого дела. Если у него три лица, то, возможно, проблемы могли быть у его портного!

Они расходились между собой по многим вопросам, но все эти вопросы были несущественными, они не имели никакого отношения к жизни, которой человек живет здесь и сейчас, – в этом они были единодушны.

Так что были все основания ожидать, что моя коммуна будет уничтожена.

Она была против церкви, она была против государства, она была против всей вашей так называемой цивилизации – потому что я не верю, что человек уже стал цивилизованным.

Если бы человек был цивилизованным, не было бы необходимости в войнах; если бы человек был цивилизованным, не существовало бы различий между чернокожими и белыми, мужчинами и женщинами; если бы человек был цивилизованным, людям не пришлось бы умирать от голода. А есть люди, которые умирают от переедания.

В Америке тридцать миллионов человек умирают от переедания и тридцать миллионов человек умирают от того, что им нечего есть.

И вы называете этот мир цивилизованным? Это совершенно ненормальный мир. И это не может быть простым совпадением: ровно тридцать миллионов людей обжираются, прекрасно зная, что тем самым приближают свою смерть, в то время как тридцать миллионов человек на улицах умирают от голода. Странно… Шестьдесят миллионов человек можно было бы спасти за одну секунду, но эти шестьдесят миллионов человек умрут.

Я слышал… Один человек очень сильно переживал из-за того, что его жена становилась все полнее, полнее и полнее.

А женщины больше склонны к полноте, чем мужчины, – это их биологическая привилегия. Женщина должна быть способна забеременеть, стать матерью, и тогда в течение девяти месяцев она не сможет нормально питаться, ее будет тошнить, ведь она носит в своем животе такой груз. И ребенку каждый день нужно все больше и больше питания. Это очень странная ситуация: женщина не может есть, а ребенку нужно все больше и больше питания, потому что он растет. Поэтому природа сделала женское тело способным накапливать больше жира на крайний случай. Даже если женщина не ест, ребенок может получать необходимое питание из запасов жира, которые есть у женщины; и женщина тоже может продолжать питаться собственным жиром. А девять месяцев – это большой срок. Поэтому женщина обладает огромным потенциалом. Если она будет полностью использовать свой потенциал, тогда мужчина ей не конкурент.

Пока женщины не замужем, они стройнее. Но как только женщина выходит замуж, она начинает полнеть – потому что теперь у нее нет никаких проблем. Она сумела завладеть мужчиной, который не может убежать от нее, поэтому для нее не важно, что происходит с пропорциями ее тела, ее больше не интересуют конкурсы красоты.

Этот человек спросил у своего врача:

– Что мне делать?

Врач сказал:

– Сделай вот что: возьми красивую фотографию обнаженной женщины и приклей ее внутри холодильника. Каждый раз, когда твоя жена будет открывать холодильник, чтобы взять очередную порцию мороженого, она будет думать: «Какое красивое тело!» И тогда она может начать думать о себе, о том, что она не так хороша.

– Отличная идея! – воскликнул человек.

Через два месяца врач встретил этого человека и не поверил своим глазам.

– Что случилось? – спросил он. – Я не видел тебя всего два месяца, а ты стал таким толстым!

Он ответил:

– Все это случилось благодаря твоему совету, идиот! Ты мой врач или мой враг? Я приклеил внутри холодильника фотографию красивой обнаженной женщины. С тех пор моя жена не открывает холодильник, а вот я не могу выдержать и пятнадцати минут, чтобы не посмотреть на эту фотографию. Но когда открываешь холодильник, видишь не только фотографию, но и мороженое, торт… Ты поломал мне жизнь. Моя жена стала более стройной, красивой, а я превратился в урода. И всем этим я обязан тебе!

Это общество, этот мир основан на идиотских предрассудках.

Моя коммуна была протестом. Она продержалась пять лет – и это было чудо, так как фашистское и империалистическое правительство Америки испробовало все способы, чтобы уничтожить ее. Они не могли добиться этого законным путем, потому что в коммуне было четыреста юристов – у нас была самая большая в мире юридическая фирма. Четыреста саньясинов, среди которых были очень известные юристы, а также недавние выпускники университетов, вели непрерывную борьбу с американским правительством по всем юридическим вопросам. В конце концов правительство поняло, что законными средствами нас уничтожить невозможно, и тогда они стали применять незаконные методы.

А когда мировая держава – самая великая держава в мире – начинает вести преступные и незаконные действия, что могут сделать четыреста человек?

Мы были готовы вести законную борьбу, сообразуясь с разумом и логикой, используя все возможные средства. Но невозможно было бороться незаконными методами.

Я был арестован незаконно, без всякого ордера – они не могли найти никакого основания для моего ареста, поэтому какой может быть ордер?

Меня арестовали посреди ночи под прицелом двенадцати заряженных пистолетов. Я спросил:

– Где ордер на арест?

– Ордера нет, – ответили они.

– Вы можете хотя бы на словах объяснить, в чем дело, почему меня арестовывают? – спросил я.

Они ответили:

– Мы не знаем.

Я сказал:

– Тогда дайте мне возможность связаться с моим адвокатом.

Они отказали мне в этом.

Повсюду в мире каждый гражданин имеет право связаться со своим адвокатом, если правительство совершает такой незаконный акт. Но они боялись, что если появится мой адвокат, то он первым делом спросит: «Где ордер на арест?»

Они уничтожили коммуну таким образом, чтобы весь мир думал, что они не совершили ничего преступного, но все их действия были преступными…