Роди мне ребёнка (ЛП) - Рэйгэн Тереза - Страница 36

Дерреку не нравились мысли о том, что он не будет частью всего этого веселья. Он расстегнул подгузник и минуту исследовал ситуацию, прежде чем пытаться делать что—либо с термометром.

— Ты закончил?

— Я даже не начал. Дай мне минуту.

— Не удивляйся, если он...

— Слишком поздно. Отвратительно.

Он проигнорировал улыбку на лице Джилл. Термометр пискнул, и он быстро достал его.

— Девяносто девять градусов по Фаренгейту (прим.пер.: 37.2 °С), это нормально.

— Разве не должно быть девяносто восемь и шесть (прим.пер.: 36.6 °С)? — она протянула ему детскую салфетку.

— Если ректальная температура выше, чем сто и четыре (прим.пер.: 37.7 °С), тогда нужно переживать. Почему бы не подождать и не посмотреть, что скажет доктор?

Минуты шли, пока они тихо сидели в гостиной и ждали звонка телефона. Держа Райана в руках, он смотрел, как малыш сосёт бутылочку со смесью. Джилл сидела в кресле напротив него. Её лицо было бледным.

— Постарайся не переживать, — сказал он ей. — Мы ничего не можем сделать, пока не узнаем, что не так. У меня есть идея. Почему бы нам не сделать то, что делает моя семья, когда мы стараемся не переживать о чём—то?

— Что делает твоя семья?

— Мы говорим о других вещах, — он наблюдал, как она играет большими пальцами на своих коленях, прикусив нижнюю губу. — Расскажи мне, каково было расти в Нью—Йорк Сити.

— Я не знаю, с чего начать.

— Какой ты была в детстве?

— Думаю, можно сказать, что я была людской угодницей.

Он вопросительно изогнул бровь.

— Я сделала бы что угодно, чтобы заставить родителей гордиться. Не самое лёгкое занятие. Было легче заполучить их внимание неправильными поступками, например, оставить отпечатки пальцев на их стеклянном столе.

Деррек хотел отвести её мысли от Райана, но видел, что её волнуют воспоминания. Его сердце сочувствовало ей.

— Расскажи мне побольше о своей сестре, — сказал он.

— Мой отец называл Лору своей Моной Лизой, идеальной во всех смыслах. Ей всегда удавалось делать всё правильно, что угождало моему отцу до бесконечности. Та Лора, с которой ты познакомился на прошлой неделе, это не та сестра, с которой я выросла. Она сказала, что присоединяется к группе, и что она певица.

— Она хороша в этом?

— Понятия не имею. Я никогда в жизни не слышала, чтобы моя сестра пела. Но я и никогда не видела её такой счастливой, — она задумалась на мгновение, прежде чем продолжить. — Хотя мои родители, люди, с которыми ты познакомился, определённо были реальными, — она поджала ноги под себя.

— Думаешь, они когда—нибудь примут тебя и твою сестру такими, какие вы есть?

— По—своему, думаю, они пытаются, — вздохнула Джилл. — В ореховой скорлупе мои родители богатые, утончённые, влиятельные и с хорошими связями — сливки сливок Нью—Йорка. Моя мама любит всё, что блестит. И она также любит деньги, дорогие сумочки и финансовые скандалы.

— А твой отец?

— Как ты, возможно, заметил, он очень серьёзный мужчина, который любит свою юридическую фирму в первую очередь, а мою сестру во вторую.

— Мне жаль.

— Не стоит. Я люблю их, и каждый из них по—своему любит меня. Если бы не любовь моей мамы к невероятным блюдам, я бы никогда не открыла для себя вкус лакированной курицы кара-кара с арбузной редиской или охлаждённого морковного супа с оливковым маслом.

— Звучит восхитительно.

Она улыбнулась его сарказму.

— Для кого—то, кто говорит о любви к еде так, как ты, — добавил он, — ты определённо мало ешь.

— Я ем лучшее. Очень придирчивая.

Райан перестал сосать бутылочку, побуждая Деррека поднять его к своему плечу, которое уже было накрыто чистым полотенцем. Он похлопал Райана по спинке.

— Ты становишься всё лучше в этом.

— Я стараюсь.

— Спасибо, что помог мне сегодня, особенно после того, как я относилась к тебе.

— Я понимаю, почему ты была расстроена. Мэгги не следовало приносить те документы на вечеринку.

— Говоря об этом... что между вами с Мэгги?

— Как я говорил раньше, мы долгое время были друзьями.

— Я не могу быть другом того, кто со мной нечестен.

— Это правда, — сказал он.

Она наклонила голову на бок.

— Ты отрицаешь свои чувства к Мэгги или думаешь, что все вокруг тебя слепы?

— Что ты имеешь в виду?

— Аарон поставил тебе фингал, очевидно, это имеет отношение к Мэгги. И уже дважды я видела, как ты смотришь на неё с желанием и страстью. Твои чувства к Мэгги объясняют и то, почему такой дружелюбный, привлекательный парень, как ты, до сих пор одинок.

— Значит, ты считаешь меня дружелюбным и привлекательным?

Она решила, что он определённо всё отрицает.

— Я считаю, что твоё эго размером с гору Эверест. Вот что я думаю.

***

Мэгги прошла за Аароном к шкафу в их свободной спальне и наблюдала, как он роется в спальных мешках, запасных подушках и куче вещей для пожертвований, пока не нашёл нужную ему спортивную сумку.

Она поставила руки на бёдра.

— Не могу поверить, что ты бросаешь меня.

— Не могу поверить, что ты помогла Дерреку обустроить комнату, а затем пошла в мамин дом, зная, что Деррек будет там.

Она прошла за ним по холлу в их спальню, где он бросил спортивную сумку на их кровать.

— Я и твоему брату Гаррету помогала с обустройством, когда родилась Бейли. Я с самого начала говорила тебе, что собираюсь помогать Дерреку, как раз это я и делаю. Это письмо из "КриоКорп" даст твоему брату шанс иметь отношения со своим сыном. Это должно что—то для тебя значить.

Лицо Аарона стало ярко—красным, когда он проткнул пальцем воздух.

— Именно поэтому я не хотел переезжать обратно в Лос—Анджелес. Но ты настояла. Я пошёл на это, потому что доверял тебе и любил тебя.

Он рассмеялся.

— Самая забавная часть всего этого грязного дела в том, что, в конце концов, глупая маленькая клятва Деррека начинает приобретать смысл. Деррек, футболист, который больше заботился о глупом мяче, чем о домашнем задании и оценках, оказался умнее нас всех. Кто бы подумал?

Мэгги вздохнула.

— О чём ты говоришь?

— О клятве, о которой я тебе рассказывал. Деррек заставил всех нас уколоть палец иголкой и дать капле крови упасть на бумагу, на которой он написал клятву, которую мы все должны были повторить. "Я никогда, ни при каких обстоятельствах, не поцелую Мэгги Монро, не пойду на свидание с Мэгги Монро, не буду встречаться с Мэгги Монро, так долго, сколько живу, потому что братские отношения всегда на первом месте", — он поднял свой указательный палец и продолжил. — "Я, Аарон Уильям Бэйлор, никогда не позволю женщине, а конкретно Мэгги Монро, встать между нами и разрушить связь между мной и моими братьями".

С её губ сорвался нервный смешок, по большей части потому, что она не могла поверить в услышанное или в то, что Аарон поднимет тему абсурдной клятвы в такое ужасное время.

— Давай, смейся, Мэгги. Но это правда. Деррек любил тебя с самого начала и, должно быть, знал, что ты тоже любишь его, но он не хотел рисковать своими отношениями со мной, поэтому никогда не ухаживал за тобой. Теперь мне это ясно. Он всё это время знал, что произойдёт, если один из нас нарушит клятву.

— И что именно произойдёт, Аарон?

— Тот, кто нарушит клятву, в конечном счёте будет вынужден предать одно ради другого.

— Забавно, — произнесла она, — я вижу, что единственный человек, который выбирает одно вместо другого — это ты.

Аарон вернулся к складыванию своей одежды в спортивную сумку.

— Я не люблю Деррека, — произнесла она, касаясь его плеча, и почувствовала, как напряглись его мышцы. — Никогда не любила. Я люблю только тебя. Я никогда не любила никого, кроме тебя. Я всегда думала, что ты знаешь это.

Он отстранился и исчез в ванной, чтобы собрать свои туалетные принадлежности. Вернувшись, он бросил свои вещи в сумку, ко всему остальному. Затем он повернулся к ней и сказал: