Идущая - Капшина Мария - Страница 51

"Угу. Не говорим, не думаем, только и забот, что побольше глупостей кучей наворотить".

"Это не глупость!!"

"Ах ну да, конечно — это же у нас величайшее героическое деяние всех времён и народов: зарезаться и украсить белый снег ярко-алой лужей крови и трупом с вывалившимися сизыми кишками. Очень эффектно".

"Причем тут эффектность?!" — почти истерически вскрикнула Реана.

"Да так, ни при чем… Ах да, попутно ещё мир спасти, разумеется".

"Прекрати! Хватит издеваться! Что тебе нужно от меня, чёрт возьми?"

"Тише, детка. Ладно, если просишь, оставим это. И даже оставим в стороне тот факт, что результатов у твоего дуроизма не будет. Вообще никаких. Кроме двух смертей, разумеется. Но поставим вопрос иначе: ради чего ты намерена зарезаться?"

"Ради жизни на земле, блин", — буркнула Реана.

"Купить жизнь ценой смерти — идея не новая, но не совсем в твоем стиле, детка. Неужели ты всерьез решила, что убийство кого бы то ни было — подходящее средство для достижения великой, светлой и прекрасной цели?"

"Да, убивать недопустимо, но чужую смерть я готова оплатить собственной," — гордо продекларировала Реана.

"Браво. Я аплодирую. А в переводе на обычный язык выходит, что одного человека (меня, например) убить недопустимо, а двоих (например, тебя заодно) — допустимо и даже похвально. Будешь возражать?"

"Буду!" — сказала Реана, но скорее из упрямства, чем из-за наличия аргументированной убеждённости.

"Ну давай, я слушаю (ироническая пауза). Ничего не слышу (саркастическая пауза). Ясно. Идём дальше, опять-таки оставляя в стороне тот факт, что ни одна смерть другую искупить не может — хотя бы потому, что месть — или, если угодно, возмездие, — совершённого не отменяет и не исправляет, тем более".

"Не путай меня своей софистикой! Пацифистка нашлась! — сердито сказала Реана. — Я только стараюсь делать, что могу, стараюсь помочь этому миру по мере сил!"

"А на хрен он тебе сдался, этот мир? Что он тебе дал, кроме нервотрёпки? Кроме смертного приговора? Заочного пока, к счастью, но ты, кажется, своими руками вознамерилась привести его в исполнение. Хоть что-то есть, за что тебе благодарить этот мир?"

"Есть! — вскинулась Реана, до того беспомощно слушавшая. — Люди, столько интересных людей, кого я встречала, и Ликт, и — одного этого достаточно! — Раир!"

"Да уж, тот ещё аргумент! — усмехнулась Реда. — Интересных людей, не спорю, много. Один Шегдар чего стоит. А что до твоих драгоценных друзей… Ликт действительно довольно практичен и предусмотрителен и не слишком обременен моральными догмами. Но мало способен к абстрактному мышлению. А твоя большая и светлая любовь к героическому наследнику лаолийского трона…

"К Раиру, а не к наследнику!" — возмутилась Реана.

"…который мало, что подумывал тебя убить, но ещё и трус…"

"А вот и врёшь! — снова возмутилась Реана. — Почему это?"

"Потому что он свалил неприятное дело с больной головы на здоровую и не решился даже присутствовать при убиении тебя Эглитором — при логическом итоге его собственных целенаправленных усилий, заметь! И более подходящего для него определения, чем "трус", не приходит мне на память".

"Заткнись! — не выдержала Реана. — Прекрати!!! Какого дьявола, как ты смеешь?! Да кто тебе право дал вот так вот небрежно поплёвывать мне в душу? Да какое твоё собачье дело, пусть даже это и правда, но какое твоё… тебе какое дело до меня? Ненавижу! Бесконечные твои ехидные злорадные реплики, и лезешь, куда не просят, и…

Ненавижу!!!"

Она вопила мысленно, но так, что в глазах багрово потемнело, а затем… Реана вдруг обнаружила, что мир раскололся. С одной стороны, она все ещё видела снежный мир вокруг: поляна и серый лес, и толстый слой снега, и белочка, как крупный осенний лист, на ветке. С другой стороны, был мир совершенно другой, странный, невероятный, немыслимый, но от этого не менее реальный. Мир струящийся, аморфный, переливающийся — не дробный, предметный мир привычной реальности, а цельный, неразделённый.

Заснеженный лес отступил, и подвижная реальность окружила Реану. Здесь не было ничего фиксированного, и от этого кружилась голова. Понятия направления, любые попытки как-то структурировать это пространство казались просто нелепыми. Да и само слово "пространство" не слишком подходило. Скорее "среда", чем "пространство". Материя струилась всюду с одинаковой подвижностью, то сгущаясь, то разрежаясь, и не образуя ни "земли" под ногами, ни "воздуха". Все перетекало, перемешивалось, ни на минуту не оставаясь в покое. Это струение красок вокруг было восхитительно. Искристый ветерок цвета морской волны холодил кожу, лиловые брызги, проскользнувшие стайкой, походили на нежное прикосновение теплых пальцев… Реана могла чувствовать, её тело осталось при ней (в отличие от одежды) и единственное, пожалуй, сохраняло относительную чёткость. Наполняли мир и звуки, и запахи, но ни один из них не получалось идентифицировать, как не удавалось это с видимыми предметами. Запахи тяготели к холодным тонам и текли лёгкой, свежей мелодией. Звуки — полушорохи-полужурчание, не то легкий перезвон, не то далёкий смех, то ли потрескивание огня, то ли ручей в траве…

И ещё маячила почему-то стена. Самая настоящая, твёрдая, чёткая стена, совершенно дико выглядевшая в этом переменчивом мире. Высокая, края не видно, старая стена с лохмотьями не то газет, не то древних, потерявших цвет обоев. И в стене — дверь. Обыкновенного размера деревянная грубая дверь, неструганная, потемневшая, из крупных досок. Одно было сделано на совесть: доски эти прилегали одна к другой точнёхонько, без малейшей щели.

Реана подошла и положила ладонь на стену, слева от двери, прислонилась щекой к ладони. Она боялась того, что за стеной. Кто за стеной.

От стены пахло пылью. Реана убрала волосы с лица, вновь подняла глаза на дверь… Та приоткрылась.

Глаза Реаны округлились, она метнулась к двери, толкнула её обеими руками… Дверь и не подумала закрыться, колюче впечаталась в левое плечо Реаны и отшвырнула её прочь. Девушка с маху ударилась о неожиданно твёрдую землю, отбив себе ещё кое-что помимо плеча. От резкого движения цветной туман взметнулся и зазвенел, как бьющееся стекло. Дверь распахнулась, и Реана могла только хватать ртом воздух, сидя с выпученными глазами. За стеной звенела ещё одна реальность, столь же непохожая на переливчатый мир по эту сторону, сколь и на зимнюю Арну, которая все ещё маячила где-то у горизонта сознания. Реальность ломаных линий и острых углов; болезненно яркие пятна по тёмному общему фону, густые и терпкие запахи, звуки, напоминающие не то рокот далёкой лавины, не то грохот водопада… Грязно-серая стена, как рама, обрамляла эту картину не то в стиле советского кубофутуризма двадцатых годов, не то мрачно пародирующую ларионовский "лучизм".

А перед дверью с той стороны Реана увидела… себя. Только та она уверенно стояла, а не валялась на полу, и глаза глядели презрительно и горели ледяным изумрудом. В воздухе рассыпался знакомый короткий смешок, похожий на искры бенгальского огня. Реана взмахнула рукой нервно и беспомощно…

Реда ещё раз усмехнулась левым углом рта. Ждать пришлось долго, но теперь это уже не важно. Я выиграла и на этот раз. Снова обвела Тиарсе вокруг пальца так же легко, как эту девчонку. Реда снисходительно посмотрела на неё, перепуганную до смерти, с огромными круглыми глазами. Это было забавно. А теперь — до свободы два с половиной шага. Девчонка не окажет сопротивления.

Но она оказала. Она умудрилась одним прыжком подскочить к порогу, так что они едва не столкнулись лбами. Цветной туман её реальности снова обиженно зазвенел, но никто не обратил внимания на его жалобы. Реда усмехнулась, Реана стиснула зубы.