Камешек в сапоге - Руб Андрей Викторович - Страница 25

— Встань! …Как самый догадливый ты выиграл главный приз… — свою жизнь!

— Слава! Слава! — тут же заорал вразнобой весь коллектив лежащих. Они что — решили, что у меня размягчение мозга или их нестройные вопли отогреют мою зачерствевшую душу?

—  А ну тихо там! Замолкли! А ты кто у нас — такой догадливый? — обратился я к растирающему запястья мужику.

— Дош, ваша милость — господин Наместник. Палач — я.

— О как! — я картинно развел руками. — Смотри-ка как это я — угадал. Славно! А с чего это ты решил что я — «точно Наместник».

— Как же ж… ваша милость? Кто кроме истинно Наместника нашего славного Императора может до тонкости знать способы разных экзотических казней и пыток. Это лучшее и истинное подтверждение. Чать в столицах-то непросто вешают. Разные казни придумывают.

«Эх, и ни хрена ж себе… подтверждение…истинности», — опешил я от такого подтверждения, а вслух произнес:

— Ладно — жизнь ты себе заработал. А вот как насчет службы?

— Со всем моим уважением. Вы только возьмите. А уж я отработаю.

— А с чего это такое рвение, мил человек?

— Дык такому господину как вы служить… это такая честь.

— Хм… Честь, говоришь? И многое ты умеешь?

— Можете быть покойны — ещё ни кто не жаловался. Вы можете полностью на меня положиться. Отслужу — с моим почтением.

— Ладно, иди… и забери там свою амуницию. Двигай. Понадобишься — позову.

Я ещё разок оглядел лежащих. Вояки… — в основном. Просто воины на службе. Пара-тройка явно говенные личности. Остальные — обычные служивые.

Я подошел к «оборудованному» месту проведения судилища. На меня как-то странно поглядывали. Особенно Юлька.

— И чего ты так смотришь?

— Ты принял на службу палача?

— А что тебя так удивляет?

— Он палач…

— Профессия как профессия, —  я пожал плечами. — Ничем не хуже других.

— Может ты ещё и в команду его возьмешь?

— Может и возьму. А что?

— Он палач — не соображаешь! «О-оче-ень нужная» профессия... — сарказм в её голосе был такой толщины, что на нем можно было тянуть трактор.

— И чего?

— Хм…

— Чего? Ты что ли самая тут умная будешь приговоры в исполнение приводить?

С такой стороны она на это дело не смотрела.

— Да, это нужный человек. Чего вы все на меня уставились? Театр одного актера — нашли?! Значится так. Расселись!

— Ты! — я ткнул в бородатого крестьянина стоящего поближе, — поставь туда три стула. Теперь я.

Я возвысил голос: — Именем Императора! Я — Наместник его на этой планете, назначаю трибунал…

Я на секунду запнулся.

— Назначается чрезвычайный трибунал в составе: Председательствующий — шевалье Баярд. И…

«Черт его знает, как называются остальные. В «Народном» суде — «кивалы» …а э-эти… как там их — члены трибунала. Ну не трибуны же?».

—  …и остальные. Чикин Вениамин и местный житель — Тагир. Аве! Короче приступайте.

Суд был скорым и справедливым. А может и не справедливым — это как посмотреть. Суд вообще редко бывает справедливым. В том смысле, что редко кто остается довольным. А судили всех присутствующих. Барона приговорили было к повешению. (Естественно с моей подачи). Но оказалось, что веревка — это жуткий позор. Особенно возмущался Баярд. Встал на дыбы, мол, это смерть не для благородного… и вообще он тут председатель! Ну и ладно. Я по большому счету спорить ничего не стал — согласился на меч. Мне, честно говоря, все равно. Повесят его или отрубят голову. О такой мелочи и спорить? Убьют его — и ладно.

Этот дурачок - барон до последнего надеялся, что я шучу. Странный он. Надо было видеть его рожу после объявления приговора, когда его уводили. Я ради смеха разрешил вытащить у него кляп изо рта. Как он надрывался?! Песня! Орал, чего-то там про то, что нас — покарают, что такое злодеяние — неслыханно, что мы — не легитимны, что он — благородный… Не, любо-дорого послушать. Не знаю кому как, а мне понравилось. Особенно новые идиоматические выражения. Какие-то китайцы говорили: «Что лучше всего пахнет — труп врага». Вот в этом я с ними абсолютно согласен. Хотя какой он враг — дурак просто. Оказался не в то время и не в том месте. Ничего личного. Как там у нас говорят — «Политика». Во-во.

Казнь отложили на утро. Местные крестьяне с воодушевлением приняли такое решение, насчет барона.

Заодно приговорили вздернуть и четверых «воинов». Эти сильно отличились на поприще «наведения порядка». Они были из личной «гвардии» барона. Мне они тоже не понравились. «Пахли» или чувствовались они как-то не так. Не знаю, как объяснить… не нравились они мне — и всё тут! Как оказалось — я прав. Местные тоже на них были злы.

Остальных решили всех скопом — оправдать, и взять на службу. Эдак повесишь всех. А с кем тогда работать? Нужно и местные кадры подтягивать.

У них ведь завтра праздник — принятие присяги на верность Империи. А пока. Им пока дали инструмент и они пошли возводить виселицу.

В конце я объявил решение трибунала:

— Владения изменника-барона... Теперь уже имени не имеющего — конфискуются! И переходят под временное управление — Наместника. А для остальных, сейчас — продолжение пира.

А как же? Все должны видеть — мы власть. Можно их просто так грохнуть. Но по закону… гораздо более приятнее сдохнуть.

— Да, Тагир, — распорядился я на прощанье. — Дай и этим пожрать, нашим будущим воинам.

Глава 11.

Можно ли считать фразу "Тут живет хороший человек" искренней, если она сделана на его стене г…ном?

 Будущих воинов из числа дружинников барона, никто не охранял. Захотят бежать — да на здоровье. Воевать из-под палки? Не, это глупость. А наша компания отправилась опять праздновать да разговаривать. Согласен, что это глупость. А чего ещё делать? Бежать сломя голову, на ночь глядя, и ещё и захватывать замок?! Не, это ещё более бредовая идея. Вот завтра проведем все запланированные мероприятия и посмотрим, что можно ещё сделать.

Хорошо так посидели. Чику унесли — слабоват оказался. Наш «Святой» пошел побеседовать о раскаянии с бароном. Ну заодно и узнать об обстановке, вообще. Рыцаря, «после третьего стакана», пробило — начал нести про свои подвиги. Пришлось сказать, что это «он выполнял задание Императора на планете Земля». Он уже перестал чваниться и вел себя вполне нормально. Дживс был практически незаметен. Ага. Только дворецкий —  был манернее короля. Он вообще из всех нас один, выглядел как настоящий аристократ.

Юлька пыталась, как всегда не давать мне выпить, но была послана… спать. Но из своей женской вредности никуда она не пошла. Эта мегера видела как на меня… да и на всех нас поглядывал женский контингент. И небезосновательно ревновала. Зная меня, она вполне могла ожидать, что я проснусь не один. И это может быть совсем не она. Бывали, знаете ли, прецеденты.  

«Нас утро встречает прохладой!». Надо бы спеть, что-то эдакое, но… Утро встретило меня вместо прохлады — чудовищной головной болью. Хозяева нам уступили спальню. Вот лежа в ней, я и проснулся. Лежал и тупо пялясь в дощатый потолок — раздумывал. Рядом тихо посапывала Юлька. Правда в руке у меня уже был игольник, и я, был готов ко всему. Ага, и дверка закрыта, и стульчик там, возле нее стоит — аккуратно. Чтоб сразу опрокинулся, если дверь попытаются открыть. И «шершни» бдят, в автоматическом режиме — у окна и в коридоре. Остальные отсматривают территорию в два квадратных км. И если что — сразу подадут сигнал.

А вот разбудил меня — шепот. …тихий-тихий. Чужой шепот! Вот я теперь лежал и думал — глюки это, после самогона или правда? Башка напрочь отказывалась от работы, но это я проходил.

«Говорить… говорить…», — раздался опять шепот.

Так. В голове шепчут. Я мог поклясться, что слышу его не ушами, а именно в голове.

Значит — глюк. И хороший такой — качественный! В голове зараза шепчет. Встречался я с ними, было дело — с глюками. Это когда по молодости косил с сотрясением. Ну и сожрал в больничке пачку димедрола. Явственно я тогда видел и крысу, сидящую рядом на ступеньке — когда я курил, и диснеевские мультики смотрел в пустой тумбочке — под работающим телевизором. Причем я четко себе отдавал отчет, что это реально глюки.