Камешек в сапоге - Руб Андрей Викторович - Страница 35

Дживс был спокоен, как трансформатор. Он с чисто английской невозмутимостью смотрел на пленников. Странно, что этот его абсолютно спокойный взгляд пугал некоторых до явственной дрожи.

Палач уже посадил на скамью первого приговоренного и ждал моей отмашки, чтоб начать порку. Тем временем рыцарь после короткого совещания с «кивалами» в трибунале, объявил:

— Капитан замковой стражи — Лоше… помилован.

— Бывшая баронесса Солели — свободна! И может отправляться на все четыре стороны, — он указал рукой на ворота. — Ей позволяется взять с собой трех слуг и трех воинов по её выбору… и только по ИХ желанию. Развязать!

Баронесса — симпатичная девчонка лет двадцати с небольшим. У нее было красивое породистое лицо с капризно изогнутыми губками и как минимум третий размер. Услышав приговор, она с достоинством поднялась и облизнув губы, так  многообещающе посмотрела на Баярда, что я точно знал, где он сегодня будет ночевать. Выслушав приговор, баронесса встала и отошла.

— Барон… Ваше баронство — конфисковано и переходит под руку Наместника. Бывший барон, Нико… — помилован. Приговор тот же. Он может отправляться на все четыре стороны, — он опять указал рукой на ворота. — Ему позволяется взять с собой трех воинов по его выбору… и только по ИХ желанию. Развязать! 

Сидящие пленники по-разному встретили приговор барона. Кто-то порадовался, а кто-то с откровенной злобой смотрел на помилованных. Но общего у них было одно — у всех ненадолго появилась надежда. Ведь шестерых должны были помиловать. (А я внимательно смотрел и запоминал реакцию).

— Ты? — палец рыцаря указал на последнего оставшегося — «повара».

— Лонг Щербатый, ол Председатель. Я повар, Ваша Честь.

— Выдаешься головой Наместнику.

Лонг посмотрел на меня… и я очень искренне и радостно ему улыбнулся. Непонятно и отчего это его так передернуло?

Глава 16.

Хорошему танцору — яйца помогают

З. Фрейд. Искусство балета как сублимация профанации чистого разума.

Молча выслушав приговор, Нико встал и, набычившись, смотрел на судью.

— Что-то ещё? – вежливо поинтересовался Баярд.

— Приговор окончательный? Вы больше никого не помилуете …Ваша Честь?

— Ну-у… как сказать… — Баярд сделал вид, что на секунду задумался. — Тут воля Наместника — закон, — он кивнул на меня — сидящего с отсутствующим видом и потягивающим вино. — Он может изменить приговор.

— Тогда к чему этот фарс?

— Он может это сделать в исключительных случаях.

Юный барон подошел ко мне и почтительно поклонился — копна нечесаных волос качнулась. Было видно, чего это ему стоило. Ха, совсем ещё пацан. Обычное лицо, чуть выдаются скулы с рваными пятнами багровеющего румянца, да блестящие от гнева темные глаза. За его плечом через секунду встал капитан плотный дядька лет под сорок с хищным профилем.

— Ол Наместник, я прошу помиловать моих людей…

— Хм, — я сделал вид, что только что обратил на него внимание, — зачем? Или вернее — почему, я должен их помиловать?

— Они ни в чем не виноваты. Они выполняли свой долг и мой приказ.

— Они простолюдины и мятежники. И будут казнены. Хо…

Договорить я не успел. Я явственно так почувствовал, как капитан — решился. Он что-то режущее достал из-за спины и начал сдвигаться влево от барона, чтобы успеть сразу прыгнуть на меня. И ДОСТАТЬ! Любой ценой — достать…

— А вот это напрасно…

Моя рука быстро сдвинулась назад из-под стола, и едва дуло приподнялось над столом, как я сразу выстрелил. Заряд прошел поверх плеча барона и остановил начавшееся движение. Капитана скорчило и забило. Из его руки выпал нож.

— Напрасно Вы это, капитан, — ещё раз, только уже сожалеющим тоном, повторил я. — У вас мальчики… ещё убивалка на меня не выросла… — я сунул пистолет обратно в кобуру. — Так о чём мы? — скучающе продолжил я, обращаясь опять к барону. — Ах, да — о казни… Так вот, приговоренные будут казнены. Но… но есть вариант…

— Какой?

— Вместо воинов умрете вы… и ваш капитан. Капитан, как я понимаю, уже согласен. Осталось дело за вами. Вы готовы?

Барон задумался. Согласен — трудный выбор. Жизнь только начинается... Любовь у него какая-то там. К моему удовлетворению раздумья продолжались недолго. Он решительно тряхнул головой и сказал:

— Согласен.

— Ну вот и прекрасно. Да, ещё одна мелочь. Ваши воины — присягнут мне. Добровольно. Остальные будут отпущены. Те, кто не захочет.

— Зачем вам это?

— Зачем? — дальше я не смог удержаться и процитировал, Калягина из фильма «Здравствуйте, я ваша тётя!», со всеми его интонациями, — Это будет мой маленький каприз, шалунишка.

Чем поставил беднягу в жесткий тупик. И больше всего, по-моему, интонациями. Думаю, не стоит говорить, что все пленники очень внимательно слушали весь разговор.

— Чика, вина — барону! Эй, там развяжите воинов.

Оттуда резко пахнуло ненавистью. «Эк меня не любят! И за что?», — мимоходом посожалел я.

— Ну вот… можно приступать.  Построились!

Чика торжественно принес ковш вина и очень аккуратно поставил на стол.

— Чего там покрасивее посуды не нашлось? — прошипел я.

— Нет! Они тут нищие, как церковные мыши, — так же шепотом ответил мне он.

— Кто хочет присягнуть мне? — я обратился к пленным и тяжело оглядел неровный строй. — Бабы, вино и тройное жалование…

Чуть подумав, из строя вышло пару бойцов.

— Все? Больше нет желающих? Встать вон там отдельно. Ну вот — теперь ваша очередь, Нико. Это вино. В нем яд. Как выпьете — ваши воины свободны.

Парнишка стоял, катая желваки — весь такой одухотворенный. Мысленно он уже был мёртв. Наверняка представлял, как над его могилой будут плакать прекрасные девы и сурово хмуриться воины. Или сложат в его честь баллады местные менестрели… Дурашка. Все его «подвиги» зависят от пиара. Этого, слава богу, он пока не знает. Не знает того, что война — это грязное ремесло. Что это — работа. И все выгоды, что от его подвига, что от войны — получат циничные дяди с холодными глазами. Эх… все это ему ещё предстоит узнать, но он ещё молодой — и это прекрасно.

— Да барон, можете попрощаться с кем захотите. Ол капитан, — я помахал уже пришедшему в себя офицеру, — Вы следующий.

Нико оглядел все вокруг, тряхнул головой и шагнул к столу.

— Сколько пить?

— Да сколько захотите…

— И когда подействует?

— Как сочтете до пяти сотен…

Он решительно подошел и решительно отпил из ковша. Затем к столу подошел капитан, и ненавистью глядя на меня, доцедил вино и шагнул к своему барону.

Все притихли. Ждали. Причем все с разными чувствами. Как-то погано я себя чувствую, после «поправления» мне мозгов Схогом. Чувствовать начал острее. Это… э… несколько отвлекает. Я встал из кресла и все невольно уставились на меня. Я картинно похлопал в ладоши.

— Браво. На этом — всё! — торжественно объявил я. — Сим объявляю свое решение… Барон — оправдан! Баронство возвращается наследнику покойного барона — присутствующему здесь. Вы! — я указал на строй. — За верность своему барону — награждаетесь одним днем отдыха и бочкой вина. Все свободны!!! — я опять сел за стол. — Остальные могут принести мне поздравления. А мы считаемся… — гостями барона Нико.

Несколько охреневший барон с непонимающим видом стоял и смотрел на меня. Впрочем, и у остальных вид был не лучше.

— Позвольте, ол Наместник — разве в вине не было яда? — с совершенно потерянным видом задал мне вопрос Нико.

— Право вы меня удивляете, — я с совершенно хулиганским видом подмигнул ему. — Право слово, ну нельзя же быть таким легковерным. Вы в своей глуши совсем одичали. Это была обычная проверка.

— Но как… — парнишка слегка потерялся. И не мудрено, то — смерть, то — помилование.