Камешек в сапоге - Руб Андрей Викторович - Страница 53

Сам Орден появился лет семьдесят назад. А вот как активный игрок всего двадцать. ГлавПоп — местный проповедник Юхим «Светозарный» оказался мало того, что отличным оратором, но ещё и отличным организатором. Создал структуру, объединил прозябающих рыцарей идеей и, захватив земли — навел порядок. И самое поганое здесь слово опять — ИДЕЯ. Её не поставишь лицом к стене в чистом поле и не пустишь пулю в затылок.

Я отпустил Абрама и сел, тяжело задумавшись.

Нельзя орденца вешать — никак нельзя. Повешу — война. Это-то черт с ним, нам не привыкать. Но вот  самое хреновое — я сам, своими руками создам им «знамя». Сделаю им «мученика». Из толстожопого хитрована! Жить он хочет… очень хочет… — но не будет. И мученика вам не будет. Знаю я как это сделать.

Но вот что делать мне? Ну положу я под стенами три тысячи… и чего? Получу — гражданскую войну. У покойников есть — братья, отцы, матери… родственники. Есть просто верующие, наконец. Это будет война на истребление. И на хрена тогда я сюда пришел?! Завалить тут все трупами?! Мне надо взять планету под контроль. А это можно сделать, только создав единое государство. Объединить их. А не получить бесконечную войну на истребление.

«Придется договариваться», — я скрипнул зубами. Ну не люблю я попов — и все тут! Придется наступить на горло «собственной песне». Долбаная политика! Ненавижу — политику!!! Ненавижу — политиков!!! …и кинзу с петрушкой не люблю!!!

Ха! Вот интересно кто придет первым…

Первым пришел Симеон. Я кивком пригласил его сесть. Волосы его уже были расчесаны, сам он был умыт и благостен.

— Сын мой. Ныне, пришел я не как комиссар и твой зам, а как духовник нашего отряда. Самым внимательным образом, обдумав все ещё раз, я хочу сказать тебе прямо — нельзя тебе вешать монаха… Я должен тебя предупредить…

Тут я не выдержал и заржал в голос. Видимо нервное. Отче смотрел на меня с недоумением.

Давай Отче подождем, да вина выпьем. Поглядим, кто следующим будет.

Симеон с хитрым прищуром посмотрел на меня:

— Думаешь?

Я кивнул:

— Уверен! Не парься. Я абсолютно с тобой согласен.

Он кивнул каким-то своим мыслям:

— Твой имидж полного «отморозка» в последнее время — весьма убедителен. Даже я стал немного сомневаться.

— Ну-у… что делать? —  я шутовски развел руками. — Сам же знаешь, слабых правителей не любит никто.

Раздался стук в дверь, и вместо головы часового просунулась голова моего оруженосца — Гела:

— Ваше Сиятельство, к вам легат Баярд. Примите его?

— Зови! Да, и организуй нам вина, закусить чего-нибудь и управляющего.   

Строевым шагом, в черной форме ВКС с погонами старшего лейтенанта на которых красовались золотые хвостатые звезды вошел рыцарь. Кстати звезды были реально из золота, как и прочая отделка формы. Эмблемы, например, отделаны драгоценными камнями. Это я настоял — должно быть красиво и богато. А всё имидж, мать его!

— Ваше Сиятельство! — начал он совершенно официальным тоном. — Прошу помиловать орденца…

— Шевалье, а знаете что такое амнистия? — перебил я его. Зная мои «приколы», он несколько растерянно кивнул.

— Амнистия — это великодушие государства по отношению к тем преступникам, наказать которых ему не по средствам.

— Так что? Помилуете?

— Присаживайся…

Состоялась беседа, в которой мы всё обсудили. В середине её пришла ещё и Юлька. Если по тактике развития событий согласны были все. То, вот моё видение стратегии — вызвало множество вопросов. В конце концов, после бурных обсуждений всё-таки выработали совместный план.

Управляющий замком Жико Зальц, лично принёсший нам отличное вино, был награжден несколькими пластмассовыми монетами из графской казны и устной благодарностью. Чему был сильно удивлен. Видать не сильно баловал граф своего управляющего. Тот рассыпался в благодарностях, уверяя во всяческой преданности и прочей дребедени.

С трудом оторвав рыцаря от кубка с красным пятидесятилетним «Артанским» — это то, которое мне сильно понравилось. Мы отправились принимать присягу.

— Ну что Отче, благослови план! — привычно обратился я к Симеону на выходе.

— У Екклесиаста сказано: «…участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё - суета!».

Я удивлённо вытаращился на него:

— Странное какое-то благословение… А причем тут суета? — в недоумении спросил я, и решил приколоться. — Отче, это типа как у Сократа: «Обезьяна - довольно симпатичное животное, а омерзение она вызывает исключительно из-за сходства с человеком». Так?

— Иисус же сказал ученикам своим: «…истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: "перейди отсюда туда", и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас…».

— Это ты к чему?

— Раз не веришь ты в Бога, сын мой. Верь в свои силы. Верой — можно двигать даже горы… Идем.

Глава 29.

Если в Европе производят дезодоранты, действующие 72 часа, значит, там не принято мыться.

Дирижабль

 Так и хочется процитировать Брайдера, его «Евангелия от Тимофея».

«Древнейшие государства еще не успели окончательно оформиться, а уже стало ясно, что для их благоденствия безопасности мало иметь преданную армию, ревностное чиновничество и прозорливое духовенство. Нужна еще одна сила, способная в случае необходимости поставить на место и вояк, и чиновников, и священнослужителей. Упоминание о первых рыцарях плаща и кинжала можно найти в Ригведе, Книге Мертвых, Ветхом Завете и Законах Хаммурапи.

Ахейцы чтили не только бога воров и торговцев Гермеса, но и суровую Дикэ - покровительницу судей, доносчиков и полицейских. Владыки, манкировавшие шпиками и сикофантами, теряли власть, а зачастую и жизнь. Цезарь, доверявший больше своей божественной проницательности, чем вполне конкретным доносам, был зарезан, как ягненок. Царь Иван Васильевич, окруживший себя опричниками, счастливо правил полсотни лет».

Да, пожалуй, лучше и не скажешь. Мне пришлось озаботиться созданием своей СБ. Нет! Не так. Имперской СБ.

До фига я успел за десять дней. Устал, правда, как собака, но нам привыкать. Пять городков принесли присягу. Два городка принесли присягу графине, как я ей и обещал. А она мне. Значит опять-таки мне. Три — лично мне. Больше не успел объехать. Тут я убедился, что самая быстрая вещь — это слухи.

Сложности возникли только в первом. То, что я творил… даже не знаю, как и назвать. Самодурством… демократией… может даже «перестройкой». Хотя слыша это слово, я сразу вспоминаю Геббельса с его знаменитым: «Когда я слышу слово «культура» — моя рука сразу тянется к пистолету». Только «культуру» можно заменить на «перестройку». Скомпрометировали у нас это слово. Изоврали, изолгали, исказили. Хотя идея была хорошая.

Подскакавшая к городу Жигуту полусотня: одинаково одетых, одинаково вооруженных и очень дисциплинированных солдат — производила сильное впечатление.

Ну-у… не совсем одинаково, скорее даже разномастно. Но плащи-то у всех были точно одинаковые. Пусть пока и красно-зеленые — цвета Глеоков. На это обмундирование денег у графа хватило. «Одинаково вооруженных»… тоже не очень правда. Единственно ружья были у всех… правда тоже разнообразные. Да и дисциплина пока… так себе. Но кулаки деканов и центуриона — успешно преодолевали трудности плохого воспитания в детстве. Мягко и ненавязчиво они проводили мысль — КАК ИМЕННО должен вести себя легионер.  А вот насчет полусотни — чистая правда! Полста рыл это сила. По крайней мере, здесь.

Городок дрянь. Стены, стража, башни… запах. Грязновато и бедновато одетое население. Обычное средневековье. Тут по большому счету все одинаковое. Баярд с пятью легионерами из своего личного десятка, двигавшийся в авангарде попросту захватил ворота, и «удерживал» их — до подхода основных сил. Меня просто задолбало каждый раз вести переговоры. Потом легионеры оцепили центральную площадь и встали парами. Один застыл каменным истуканом, второй зорко поглядывал по сторонам, готовый выстрелить в любой момент.