Если однажды жизнь отнимет тебя у меня... - Коэн Тьерри - Страница 47

47

* * *

— Не останавливайся!

Голос незнакомца на заднем сиденье был жестким, приказ коротким. Откинувшись на спинку, он опустил револьвер, но Габриэль чувствовал его близость.

— Кто вы такой? — спросил он. — Что вам надо?

«Гость» не счел нужным отвечать на вопросы. По мрачному безразличию Габриэль угадал профессионала, и на него повеяло могильным холодом.

— На развязке свернешь на шоссе, — приказал «гость».

Габриэль взглянул на часы на панели. Жить ему оставалось ровно полчаса.

— Я не знаю, кто вы такой, но…

— Помолчи!

Они ехали по шоссе, потом незнакомец приказал снова свернуть. Из кармана он вытащил футляр, из футляра достал шприц.

— Видишь впереди озеро? Вот там ты и умрешь. Банальное самоубийство.

Габриэль задумался. У него оставалось всего двадцать минут, чтобы добраться до Клары. Если он избавится от этого типа и поедет быстро, то уложится.

Незнакомец держал в руке шприц.

— Остановись, — распорядился он. Они подъехали уже к самому берегу озера.

Габриэль понял, что его ждет. Сейчас ему вколют какую-то отраву, потом сбросят в озеро. Смерть сойдет за самоубийство. Ничего невероятного, замучили угрызения совести. Но этого не может быть! В сценарии, которым поделился с ним проводник, не было гибели Александра. Уверенность придала Габриэлю сил, он почувствовал, что неуязвим, его хранила сама судьба.

— Стоп, тебе говорю! — заорал убийца.

Но Габриэль надавил на педаль акселератора и резко повернул руль. Убийца потерял равновесие и выронил шприц.

— Стой, сука! Стой, говорю тебе! — орал он, направляя на Габриэля револьвер.

Габриэль резко затормозил, звук выстрела слился со скрежетом шин.

Резкая боль пронзила Габриэля.

Машина опрокинулась в озеро.

* * *

Еще немного, и Клара уснет вечным сном. Если влюбленные умирают в одно время, они встречаются в загробном мире. Так, по крайней мере, обещают в книгах и песнях. И Кларе хотелось в это верить. Хотелось, потому что ей вдруг стало страшно. Да, теперь она не очень-то хотела умирать. Она пыталась сосредоточиться на их будущей встрече, но ничего не могла себе представить, и невесомое будущее вытесняло счастливое прошлое. Их встреча, лицо Габриэля, первый поцелуй и другие моменты, самые разные, ставшие для них радостной повседневностью. Габриэль, вот он идет, вот он улыбается ей в ресторане, вот смотрит на нее ранним утром, вот берет ее за руку…

Приступ резкой боли вновь стал выкручивать ей внутренности.

— Прости меня, — шепнула она, сама не зная, просит ли прощения у Габриэля или у их малыша. Но больше не надо думать, не надо бороться, принимать решения, нужно просто уснуть. Уснуть навсегда.

* * *

Машина не утонула. Озеро здесь было слишком мелким. Габриэль попытался открыть дверцу, но боль не давала ему двигаться. Он решил, что сильно ударился. Опустил глаза и увидел кровь. Провел рукой по липкой жидкости, понял, что незнакомец выстрелил ему в спину.

Под кожу забирался холод. В голове мутилось. Он хотел вздохнуть поглубже, успокоиться, но боль была слишком сильной, она ему мешала.

Габриэль взглянул на панель приборов. Оставалось пятнадцать минут.

Он с трудом дотянулся до телефона, кое-как набрал сообщение. Пальцы пачкали кровью клавиши.

Он сумел побороть головокружение и все-таки отправить эсэмэс. Он сумел набрать и номер. Ему ответили. Он сказал самое необходимое и потерял сознание.

* * *

Погружаясь в туман полусна, Клара услышала звук мобильного — пришло сообщение. Зачем оно ей? Ей нет ни до кого дела. Утонуть во сне, и поскорее.

Но что-то вроде предчувствия, а возможно, подспудное нежелание умереть все-таки подтолкнули ее взяться за ниточку, которая выводила в жизнь. Но в любом случае все сообщения опоздали. Она прочитает его и продолжит погружаться в сон. Клара открыла глаза. Мобильный лежал с ней рядом. Она протянула руку, которая стала словно бы из свинца. Невероятным усилием взяла телефон и открыла сообщение. Читая, обмерла:

Мы встретимся в вечности, В бесконечной синеве вечности… Любовь моя, вечность подождет. Живи для меня, для нашего ребенка.

Похоже, у нее начался бред. Да, прилетевшие к ней слова были безумием случайности перед неизбежностью смерти. И голоса, которые звали ее из-за двери, тоже.

* * *

«Скорая» приехала через четверть часа после вызова. Профессор Атали лично отправил команду.

В первом операционном блоке у Александра Дебера вытащили пулю. Она прошла через легкие, он потерял много крови. Исход был пока неизвестен.

Во втором блоке на операционном столе лежала Клара Астье.

Профессор вошел в первый блок и спросил у своего коллеги, который оперировал, как прошла операция. Одобрил все, что тот сделал, и перешел во второй.

Как случилось, что молодая женщина и виновник всех ее бед лежали в нескольких метрах друг от друга и врачи боролись за их жизни?

Профессор себя об этом не спрашивал, ему было некогда. Для него самым важным было то, что оба пациента имели шанс выжить. Ему сказали, что какой-то сельский житель позвонил в полицию, сообщив о странной сцене, которая произошла на его глазах: машина съехала с дороги и свалилась в озеро.

О Кларе сообщил таинственный звонок: молодая женщина в состоянии депрессии в такой-то гостинице. Голос был слабым, прерывался. Звучал умоляюще.

Человек, найденный на заднем сиденье машины Александра Дебера, с залитым кровью лицом, проходил обследование. Его состояние было удовлетворительным. Он вполне мог подождать.

* * *

Дженна и Элоди, ни секунды не медля, приехали в больницу. Их встретил практикант, ввел в курс дела, описал состояние больного и попросил подождать в приемной. Они вошли в холодную белую комнату, с трудом справляясь с мучительной тревогой. В приемной уже сидел молодой человек, взглянувший на них полным беспокойства взглядом, — Кевин. Элоди поздоровалась с ним, села рядом, взяла его за руку.

Дженна устроилась напротив пожилой супружеской пары. Старшее поколение выглядело спокойнее, но Дженна чувствовала, какой тяжкий груз лежит у них на сердце.

34

К Габриэлю вернулось сознание. И ощущение, что он стал легче, чище. Где он? В операционной. Он увидел хирурга и сестер, которые склонились над ним, забеспокоился, приблизился и понял, что на столе лежит Александр. И тогда осознал — сам он теперь только душа. Его душа покинула телесную оболочку, которая целую неделю служила ей убежищем, и теперь продолжит свой путь в мир иной.

— Я здесь, — произнес рядом с ним голос.

Обозначился проводник. Габриэль хотел расспросить его, но почему-то ему было трудно произнести те вопросы, которые его мучили. Где Клара? Ему удалось сделать то, чего он так хотел?

— Вы удивительно вели себя, Габриэль. У вас была задача: спасти Клару. Но вы сумели вникнуть в проблемы Александра и его семьи.

Проводник в задумчивости сделал несколько шагов.

— Вы могли бы не обратить внимания на Деберов, а вы им помогли. Вы проявили лучшие качества вашей души, Габриэль.

Рядом с проводником появилось что-то вроде тени. Что бы это могло быть?

— Вы позаботились о жене Дебера и его дочери, — продолжал проводник. — Вы занялись и самим Дебером. Поняли, что и вы тоже могли бы стать именно таким. Спасая его, вы поработали и на свое собственное будущее.

Зачем проводник говорит ему все это? Почему молчит о Кларе и ребенке? Почему он сам не может ничего сказать проводнику, хотя при первой встрече они так легко разговорились? Потому что теперь он умер?

— В каждом человеке таится добро и зло, — продолжал ангел, не обращая внимания на тревоги Габриэля. — Доброе в нем становится его достоинствами, помогает проявить таланты, использовать возможности прожить успешную жизнь. Зло лишает возможности видеть последствия своих поступков, мешает понять, что человек пошел по дурному пути. Между добром и злом лежит зона свободного выбора.