Неправильный (ЛП) - Эштон Джана - Страница 22

— Я слишком расстроилась, чтобы съесть тыквенный пирог.

— Я куплю тебе все тыквы в Филадельфии и мои испечем свой собственный. — он пробегает руками вверх и вниз по моей спине. — Прости меня, Софи, не следовало вести тебя туда.

Что?

— Ты не хотел меня с ними знакомить?

— Я хотел, чтобы ты была там для меня, Софи, потому что ты все делаешь лучше. Было эгоистично с моей стороны приводить тебя туда, — его ладони пробираются под штанишки моей фланелевой пижамы и обхватывают попу. — Мне следовало заказать еды и весь день держать тебя голой в своей квартире, убеждая разрешить мне трахнуть эту идеальную задницу.

Я отталкиваю его. На секунду, он выглядит удивленным, пока я не говорю:

— Джина.

Его лицо становится каменным, по его выражению ничего нельзя разобрать.

— Джина не проблема, Софи.

— Ты был помолвлен с ней! — возмущаюсь я. Как он может пренебрегать своими отношениями с ней и моими чувствами по этому поводу? Стану ли и я когда-нибудь никем для него?

— Очень давно.

— Я тогда училась в средней школе.

Он в недоумении смотрит на меня, затем спрашивает:

— Когда я был помолвлен с Джиной?

— Да, — отвечаю я, не глядя ему в глаза.

— Что именно тебя беспокоит? То, что я был помолвлен или то, что ты училась в средней школе, когда я был помолвлен?

— Всё. Ничего. Я не знаю.

Я смотрю себе под ноги и Люк приподнимает мой подбородок так, чтобы наши глаза встретились.

— Я намного старше тебя, Софи. Это проблема или нет?

— Нет, — я качаю головой. — Если я не думаю о ней, — я подчеркиваю последнее слово.

— Она едва ли единственная женщина, с которой я … — он замолкает, когда я сердито смотрю на него, и смеется.

— Почему она все еще здесь? — голос у меня как у сумасшедшей. Разве он может дружить со своей бывшей? Но для меня она была сукой, не так ли? — Неважно.

— Мы работаем вместе, Софи, вот и всё. Для меня, она никто, — последние слова он произнес, касаясь губами моего уха, а его дыхание щекочет меня, заставляя дрожать. Он обхватывает ладонью заднюю сторону моей шеи и проводит большим пальцем по мочке уха. Я киваю, затем оборачиваю руки вокруг его шеи и целую его.

— Мне бы больше понравилось представлять тебя в средней школе, не доставляя тебе неудобств, — говорит он, разрывая поцелуй. Он с интересом разглядывает мою маленькую комнату. Его взгляд движется от половины комнаты Дженны к моей половине. Наша комната небольшая и сейчас здесь бардак. В географическом плане, наше общежитие недалеко от квартиры Люка на Риттенхауз Сквер, но в финансовом плане, они далеки друг от друга. Моя комната, буквально, размером с его гардеробную.

Он делает шаг и рассматривает мою пробковую доску. Боже, что у меня там? Бюстгальтер, который был на мне сегодня, висит на спинке стула. Пальцами, он дотрагивается до поверхности моего стола, где разбросаны учебники и тетради. Ему, наверное, интересно, что он делает со студенткой колледжа. Блядь, это трусики валяются на полу у него под носом?

Я не знаю что сказать, пока он не заканчивает осмотр. Я не собираюсь извиняться за свою комнату. Мне, возможно, немного неловко, но извиняться я не собираюсь. Я уверена, что он тоже когда-то жил в общежитии. Очень давно. Блин. Это то, о чем он думает? Сколько времени прошло с тех пор, как он был студентом? Насколько мы разные?

Он поворачивается ко мне с лукавой усмешкой:

— Ты никогда не занималась здесь сексом.

Очевидно, что не занималась. Он единственный, с кем у меня был секс и всегда в его квартире.

— Нет.

— Мы можем исправить это, прямо сейчас, — усмехается он.

Ах, вот, что было у него на уме? Он хочет быть единственным, кто трахал меня в моей комнате в общежитии?

— Да, пожалуйста.

— Да, пожалуйста? — повторяет он. — Такая вежливая, ты, маленькая дерзкая девчонка, — говорит он, преодолевая расстояние между нами. — Должен ли я быть вежливым? — он наклоняется и целует меня под левым ухом, ожидая ответа. — Давай, Софи, позволь мне любить тебя, малышка. Я сделаю тебе хорошо, клянусь, — он целует меня вдоль скулы, целомудренно, обнимая руками за бедра, одетые в пижаму. Я не понимаю, что происходит. — Я засуну только кончик, ладно?

Я смеюсь. Он выдал мне секс-фразу колледжного клише.

— Я все еще буду уважать тебя утром, малышка.

Я смеюсь, когда он накрывает мой рот своим. Он продолжает шептать глупые шуточки, но его рот и руки действуют, в присущей Люку, безупречной манере. Я подыгрываю, потому что это забавно и очень горячо. Кроме того, мне нравится, когда он не может сфокусироваться и ухмыляется моим словам. В этот раз, предварительные ласки занимают у нас больше времени, чем обычно.

— Можно снять твою футболку? — спрашивает он, как будто я могу отказать.

Боже, да! Я хочу на него накричать. Он заставил меня поволноваться и мы до сих пор одеты. Предварительные ласки это бред, когда ты уже заведен как бык. Я расстегиваю его штаны и прошу разрешения «потрогать его». Чем зарабатываю смешок и думаю, что игры уже закончились и сейчас он трахнет меня на моей односпальной кровати, но нет. Он делает глубокий вдох и направляет мою руку вверх и вниз по всей своей длине.

— Я хочу, чтобы ты был моим первым, Люк, я знаю, что ты хорошо это сделаешь, — начинаю я грубо льстить. — Я хотела тебя внутри себя с тех пор, как впервые увидела, — становится труднее говорить, с его ладонью в моих штанишках. — Твои пальцы, Бог знает, как я любила смотреть на них, пока ты подносил чашку с кофе к своим идеальным губам. Позже, я приходила домой со смены, ложилась на эту кровать и трогала себя, думая о тебе. До клиники, даже до того, как узнала твое имя, я лежала прямо здесь и, кончала, думая о тебе.

— Блядь! — ревет Люк. В тишине комнаты это так громко, что на секунду это поражает меня, затем он разрывает штанишки моей фланелевой пижамы и спускает свои брюки. Не сняв штанов, он оказался внутри меня.

Он движется вперед и назад, долго и упорно целуя, пока врывается в меня, а затем выходит обратно, достаточно, чтобы смотреть, как он скользит внутрь и наружу моего тела.

— Хочу кончить в тебя, Софи.

Я моментально осознаю, что он не надел презерватив. Я не уверена, мы все еще играем в ролевые игры или нет, но я доверяю ему настолько, чтобы больше не беспокоиться об этом. Я на таблетках, которые, верой и правдой, принимаю каждый день.

Он перестает наблюдать, как движется во мне. Люк все еще стоит, я лежу спиной на кровати, с поднятым вверх тазом, а ноги у него на плечах. Он врывается в меня, наша кожа издает шлепки в тихой комнате, я стараюсь сдерживать стоны, насколько это возможно.

Он меняет угол проникновения, давит на клитор большим пальцем, и я взрываюсь вокруг его члена. Он выходит из меня и приказывает встать на колени.

— Теперь на полу. Ты будешь сосать мой член, а потом все проглотишь, — ему приходится помочь мне встать с кровати, мое тело как желе после оргазма, но я подчиняюсь и опускаюсь перед ним на колени. Он скользит в мой рот за секунду до того, как мои колени коснулись пола.

— Попробуй себя, Софи. Ты только что кончила на мне, а теперь проглотишь мою сперму.

С его членом во рту, я издаю стон и он спрашивает, нравится ли мне. Я все еще влажная, а от его слов, намокаю еще больше.

Он придерживает мое лицо рукой и трахает мой рот. Сейчас никаких нежных поддразниваний, он просто трахает. Зарывшись руками в мои волосы, он кончает, и глотать под таким углом очень легко, большая часть минует мой язык и идет прямо в горло.

Когда я заканчиваю, он поднимает меня с пола и укладывает поверх себя, на моей маленькой кровати, пока наше сердцебиение приходит в норму.

— Ты грязная сучка, — он шлепает меня по заднице, пока я лежу на нем, слегка царапая ногтями его грудь.

— Что? — я так устала. Почему он все еще разговаривает? — Что я сделала?

— Видимо, ты мастурбировала, думая обо мне.

— О, Боже мой, — я перестала водить ногтями по его груди, чтобы спрятать лицо в ладонях. — Я не собиралась говорить тебе об этом. Ты завел меня и все вырвалось. Просто… забудь, что я сказала.