История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 21

Минуты тянулись нескончаемо.

— Какие сны видели твои постояльцы, Грогер? — спросил он, чтобы отвлечься. — Что-нибудь интересное было?

Тот отложил пергамент, поставил на стол кувшин, достал оловянные кружки.

— Ничего особенного. Хотя…

Как ни был Куксон озабочен раздумьями о таинственном убийце, все же заинтересовался.

— Расскажи!

Грогер налил в кружки вино.

— Был у меня недавно один постоялец, — начал он. — Так, обычный человек, бродяга. Заплатил за три дня постоя, но провел здесь всего два дня, а потом вышел на крыльцо, взглянуть, не идет ли снег — да и исчез.

Куксон подался вперед.

— А что же ему снилось?

— Один и тот же сон: как будто сидит он в темном и грязном трактире у проезжего тракта и играет с кем-то в кости. Сначала ему везло, удача сама в руки шла и деньги — тоже. Потом отвернулась от него удача, спустил он весь свой выигрыш, проиграл деньги, коня, а после — и еще кое-что…

— Что? — быстро спросил Куксон, замерев с кружкой в руках и не сводя глаз с приятеля.

— Удачу, — ответил Грогер, вздохнув. — И с той поры нет ему покоя: все ищет он того, с кем играл в кости, хочет отыграть назад свою удачу. Да только тот, кто играл с ним, не так-то прост: никогда не встречается с теми, кого когда-то обыграл…

Куксон будто наяву увидел вдруг грязный придорожный трактир, молчаливых путников, собравшихся за столами и того простака, согласившегося сыграть в кости с таинственным незнакомцем, что весь вечер просидел в углу, низко надвинув капюшон на глаза…

— Но может… может, он встретит его? — с надеждой спросил Куксон.

Грогер невесело улыбнулся.

— Для этого удача нужна, а ее-то больше и нет.

Куксон задумался, держа кружку в руке.

Удача, удача, капризная, ветреная дама… счастлив тот, кого осенит она своими крыльями!

Кстати, об удаче.

Куксон возвел глаза к потолку, прислушался. Ни звука, ни шороха не доносилось сверху. Чем там Мейса занимается, удалось ли ему найти общий язык с суровыми призраками-наемниками? Наверное, удалось, Мейса ведь с кем угодно договориться может!

Но удостовериться не мешало.

Куксон поставил кружку, поднялся и на цыпочках подкрался к лестнице. Осторожно поднялся на несколько ступенек и замер, весь обратившись в слух.

— Что там? — вполголоса спросил Грогер. — Слышно что-нибудь?

Куксон прижал палец к губам, прислушиваясь.

— Мейсу слышу…

— А призраков?

— Призраков не слышно.

— А Мейса что говорит?

Куксон поднялся еще на одну ступеньку.

— Вроде, про женщин…

Грогер вздохнул.

— Ну, конечно…

— Мелет что-то про женщин-медиумов. Говорит, они без ума от призраков, которые при жизни были охранниками Золотых караванов. Что-то в них, дескать такое имеется… какая-то призрачная мужественность. И будто бы это так действует на медиумов… женского пола, разумеется… что они, едва вызвав призрака, сразу начинают перед ним раздева….

— Куксон, а разве бывают женщины-медиумы? — спросил Грогер, после минуты озадаченного молчания.

— Никогда о таком не слышал, — признался гоблин Куксон и снова навострил уши. — Но Мейса утверждает, есть у него знакомые дамы из медиумов, которые прямо-таки горят желанием навестить твоих, Грогер, призраков!

Тот насторожился.

— Он что, собирается пригласить их сюда? В «Омелу»?!

Грогер с тревогой оглянулся на дверь.

— Мейса говорит: пригласит их только в обмен на сведения, которыми призраки с ним поделятся, — пояснил Куксон. — Не представляю, где он раздобудет женщин-медиумов!

Он подумал:

— Хотя нет, представляю. В Веселом квартале.

— Тамошние девицы будут изображать медиумов? Но как?!

Куксон пожал плечами, почесал за ухом.

— Они, говорят, еще и не это могут. За отдельную плату, разумеется…

Он снова прислушался.

— О! Призраки! Призраки что-то отвечают!

— Наконец-то! Что?

Куксон озадаченно почесал за ухом.

— Э-э-э… кажется, советуют Мейсе пойти куда-то… посылают его в какое-то место… вместе с медиумами… гм…

Тут гоблин услышал скрип половиц, шаги, кубарем скатился с лестницы и бросился к столу. Плюхнулся в кресло, схватил пергамент и попытался придать себе сосредоточенный вид: дескать, вот, сидит гоблин, читает умные вещи им же самим написанные, размышляет, беседует с приятелем…

Появившийся Мейса взглянул на Куксона с подозрением.

— Ты подслушивал?

Тот вытаращил глаза.

— Кто? Я? Да как ты мог подумать?! Разумеется, нет! Мы тут с Грогером обсуждали кое-что… читали о потусторонних существах.

— Не ври. Ты пергамент вверх ногами держишь.

Куксон фыркнул и бросил листок на стол.

— Да! Я подслушивал. А что ты хочешь? Я — гоблин, гоблины всегда подслушивают!

Мейса недовольно хмыкнул, прошелся туда-сюда.

— Проклятые призраки, — раздосадовано пробурчал он. — Я им объяснил, что я — потомственный медиум, а слушать меня не пожелали.

— Потомственный — кто? — переспросил Грогер, на мгновение замерев с кружкой в руке.

— Неважно. Не представляю, как владельцы каравана общались с ними при жизни? Не иначе, как под заклятьем вечного терпения!

Грогер пододвинул ему полную кружку.

— Таковы все призраки: не желают со смертными общаться — и все тут. С тобой они, по крайней мере, хоть парой слов перебросились! Какой-никакой, а разговор.

Куксон припомнил эту самую «пару слов» и выразительно пошевелил ушами.

— Да уж, славный разговорец получился, — ехидно сказал он, покосившись на Мейсу. — А мы-то на тебя надеялись!

— Не хотят со мной говорить! Для меня, медиума в десятом поколении — это настоящее оскорбление, — буркнул тот, взял кружку и покосился на пергамент, исписанный ровными строчками. — Где ты научился писать таким мелким почерком, Куксон? Долго жил среди карликов?

— Дались тебе эти карлики! — огрызнулся гоблин.

Мейса отхлебнул вина, подумал.

— А ведь я собирался прекрасную иллюзию им создать: яблоневые сады и танцующие девушки. Целые толпы танцующих девушек! А они не согласились. Можно подумать, им каждый день такое предлагают!

— Видно, наслышаны о тебе, потому и не согласились, — проворчал гоблин Куксон.

— Я думал, красивые девушки — это их мечта. Люблю, знаешь, показывать людям их заветные мечтания!

— Знаю, — сухо отозвался Куксон, не глядя на «потомственного медиума». — Читал неоднократно в жалобах заказчиков.

Мейса вскочил, прошелся вокруг стола, подумал немного и решительно произнес:

— Попробую еще раз. Вырву у призраков нужные сведения! Теперь для меня это дело чести!

— «Дело чести», — фыркнул Куксон, когда мастер иллюзий исчез.

Грогер поставил на стол кружку.

— Вот увидишь, ничем хорошим это не кончится.

— Похоже на то, — согласился тот, поднялся и принялся ходить из угла в угол и прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху. — Но путь попытается.

Минут через десять гоблин стал подумывать о том, чтобы подняться на ступеньку-другую и опять послушать: вдруг Мейсе на этот раз повезло? Но в это время наверху что-то грохнуло, словно тяжелый шкаф рухнул и Куксон мгновенно понял: не повезло.

«Потомственный медиум» сбежал по лестнице и упал в старое плетеное кресло.

— Ну? — язвительно поинтересовался Куксон. — Вырвал у призраков нужные сведения?

Мейса передернул плечами.

— Они заявили, что больше не хотят меня видеть. Но почему?! Я такую подходящую иллюзию им создал, я…

Куксон возобновил хождение по комнате.

— Не хотят видеть? О, как я их понимаю! Иной раз и я тоже… особенно, когда тебе приходит в голову ни с того, ни сего создать «подходящую иллюзию»!

— Да, у медиумов нелегкий хлеб, — признался Мейса. — Бедняга Брюнцель… он ведь у нас главный специалист по особо трудным случаям?

Грогер подлил всем вина.

— Значит, призраки ничего не скажут, — подытожил он.

— Они до ужаса напуганы, — пояснил Мейса. — Поэтому и говорить не хотят: опасаются лишнее сболтнуть.