История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 27

Был посетитель невысок, коренаст, и собой неказист на удивление: лоб низкий, глазки маленькие, цвет лица землистый. Руки имел длинные, крепкие, мог стальную цепь, не особенно напрягаясь, разорвать: Куксон сам видел когда-то.

— Гм… значит, Вобурий, тебя снова прогнали?

Посетитель тяжело вздохнул.

— Сколько ты продержался на последнем месте?

— Три недели, пять дней и два часа. После чего был прогнан взашей смотрителем кладбища. Не понимаю, почему?! Я ведь всего лишь…

— Погоди-ка, — перебил его Куксон, ломая сургучную печать и разворачивая сложенный вчетверо листок: письмо от смотрителя. — Сейчас узнаем.

Он пробежал глазами строчки и покачал головой.

— Очередная жалоба на тебя, Вобурий. Пятая, если я не ошибаюсь?

Посетитель проворчал что-то недовольное.

— Смотритель пишет, что ты опять раскапывал могилы.

Это правда?

Куксон строго взглянул поверх листа на Вобурия.

— Сколько раз я тебе говорил: помощник смотрителя не должен поедать усопших! Держи себя в руках, в конце концов!

— Я, по-твоему, должен голодать, что ли?! «Поедать»! Да я откусил-то всего ничего! Что я, не понимаю, что съедать усопшего целиком — невежливо?! Мне тоже известно, что такое хорошие манеры!

— Родственники покойных очень обижаются! — отчеканил гоблин, откладывая письмо. — Наказать тебя требуют!

— На что они обижаются, на что?! — возмущенно вскричал Вобурий, подскакивая на стуле. — Не понимаю я этого в людях: сами не едят и другим не дают!

— Вобурий, ты знаешь, как нелегко найти для тебя место?! Вурдалаков не очень-то охотно берут на службу!

— Я что, виноват, что я — вурдалак?!

Вобурий махнул рукой и расстроено уставился в окно, комкая шапку.

Гоблин Куксон смягчился.

— Ну, ладно, ладно, — примирительно произнес он. — Сейчас посмотрю. Была, кажется, подходящая заявка…

Куксон открыл папку с надписью: «Вурдалаки и упыри. Специализация — низшая некромантия» и принялся перебирать бумаги.

Вурдалаков Куксон недолюбливал, но неприязнь свою тщательно скрывал. Считал, что коль занимаешь высокую и ответственную должность, то не следует выказывать предпочтение одним и нерасположение к другим, а должно ко всем относиться ровно и доброжелательно.

Вот только вурдалаки… впрочем, неприязнь эта на Вобурия не распространялась и вот почему: довелось как-то ему, гоблину Куксону, принять участие в судьбе юного тогда еще вурдалака Вобурия. Не искал такой чести почтенный гоблин, но уж так получилось и теперь из песни, как говорится, слова не выкинешь.

А началось-то все с того, что явился как-то молодой вурдалак в кабинет гоблина за первой своей заявкой.

Принял его Куксон прохладно, потому что накануне того произошел на городском кладбище ужасный скандал, в котором вурдалаки оказались замешаны.

Они всегда возле погостов отираются, потому что вурдалаки ведь кто? Потомки злых, безумных людей, поедавших плоть мёртвых.

Раньше такое бывало: случится вдруг неурожай, ну, летом еще так-сяк, можно перебиться, а зимой в некоторых горных деревушках, заваленных снегом, такое творилось… до поедания себе подобных доходило! Не минует такое бесследно, поэтому люди, что мертвых ели, выродились со временем в особую расу, не принадлежащую более к человеческому роду: превратились они в вурдалаков.

Жить предпочитают вблизи кладбищ, ну, и питаются там же… понятное дело, родственники усопших могилы разрывать не позволяют, да и смотрители зорко следят, но ведь на каждом погосте хоронят и бездомных, нищих, никому не известных бродяг… вот она, пища вурдалаков!

Куксон слегка поморщился.

Но с Вобурием-то все иначе обстояло.

Вбил он себе по молодости в голову, что вурдалаком не будет, решил свою судьбу поменять и вроде как, человеком сделаться. От мяса умерших отказался совершенно, одними овощами питался. Смотритель военного кладбища, где Вобурий тогда служил, отчаянные письма Куксону строчить начал. Смотритель-то (он из умертвий происходил) многоопытный, бывалый, предупреждал, что ничем хорошим это не кончится: не может вурдалак без мертвой плоти обойтись, так что жди беды. И как в воду смотрел: месяца через два все и началось. Сорвался Вобурий и таких дел натворил, что ой-ой! Почтенный маг Хронофел лично приказ подписывал: двух опытных некромантов, владеющих боевой магией на военное кладбище немедленно отправить и с Вобурием разобраться раз и навсегда. Сколько раз Куксон к главе Гильдии ходил, уламывал, сколько срочных посланий Вобурию отправил, пытаясь мятежного вурдалака вразумить и от верной смерти спасти — и не перечесть! С большим трудом удалось убедить его милость мага Хронофела приказ отменить. К счастью, и Вобурий к тому времени опомнился, все про себя уяснил и смирился.

С тех пор — вурдалак.

Да-а-а… видно, от себя не убежишь, кем ты родился, тем тебе и быть.

С того времени Куксон за Вобурием присматривает. Из-за этой давней истории и относиться к нему стал много теплей, чем к другим вурдалакам, что не помешало ему взять с подопечного крепкое слово, что после его, Куксона, кончины, Вобурий его не съест, как бы вурдалак не скорбел и не печалился о его смерти.

Предосторожность никогда не помешает.

— Так, так, — бормотал Куксон, листая страницы. — Ну, вот есть две заявочки…

Вобурий оживился.

— Даже две?

— Да, — Куксон пробежал глазами заявки. — Одна от городского лекаря…

— Я согласен! — быстро заявил вурдалак. — Буду помогать, делать, все что требуется!

— Погоди, Вобурий. Вот вторая заявка — от начальника городской тюрьмы…

Куксон невольно содрогнулся, догадавшись, с какой целью в тюрьму требуется вурдалак.

— В тюрьму? — Вобурий задумчиво потер подбородок. — А как там с питанием? В тюрьме, я думаю, поразнообразней будет, а? Там ведь не только из людей арестанты сидят…

Он проглотил слюнки.

Куксон решительно захлопнул папку.

— Значит, так, Вобурий, — тоном, не терпящим возражений, проговорил он. — Поступаешь в распоряжение главного городского лекаря, почтенного Джафараха. Прямо сейчас и отправляйся!

— А тюрьма? — разочарованно протянул вурдалак. — Я вообще-то хотел…

— Вобурий! — строго сказал гоблин и вурдалак умолк.

Вобурий ушел, а Куксон снова стал листать папку с именами боевых магов. Да, негусто… получается, кроме Брисса и обратиться не к кому: остальные без приказа его милости Хронофела за такое дело не возьмутся. А Брисс сейчас далеко, даже если почтовым нетопырем письмо ему послать, когда он еще до Лангедака доберется…

В дверь заглянул помощник Граббс.

— Чародей Люрандаль по лестнице поднимается, — сообщил он. — Сию минуту здесь будет. Впустить или пусть подождет? — прибавил он, видя, что Куксон глубоко задумался.

Гоблин не отрывал взгляда от списка.

Думай, не думай, никто кроме Брисса с тульпой в одиночку не справится.

Разве что…

Скользнуло вдруг в памяти одно имя, до того неприятное и досадное, что Куксон фыркнул раздраженно, хлопнул по столу папкой с надписью: «Чародеи. Специализация: „Управление погодой“» и крикнул Граббсу:

— Впусти!

…Проводив чародея Люрандаля, Куксон вскочил из-за стола, схватил куртку, шарф и отчаянно затрезвонил в колокольчик.

— Отлучусь ненадолго, — сообщил он заглянувшему в дверь Граббсу. — Ежели кто из важных посетителей явится, проси, чтобы попозже заглянули!

В «Стеклянной собаке» оказалось многолюдно: опять заезжие купцы явились поглазеть на Граганьяру. Одеты чудно (тут Куксон невольно вспомнил помощника Граббса и покачал головой), да и наружность имели странную, не иначе как змеелюди в родне были. Впрочем, на приезжих никто внимания особого не обращал: в Лангедаке чужестранцы не редкость, а уж в трактир кто только не захаживал… имелась среди завсегдатаев даже парочка оседлых троллей. О них-то Куксон и слова плохого сказать не мог: все же оседлые — это вам не их полудикие лесные собратья! Хотя, и к оседлым до сих пор относились с предубеждением. Конечно, репутация у троллей немного подмочена фактами людоедства, но ведь было это давным-давно и с тех многое изменилось! Как назло, среди посетителей «Стеклянной собаки» долгожителей с прекрасной памятью было хоть отбавляй.