История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 37

— Ну, вот я и здесь! — добродушно сообщил Полуфий, сложив руки на объемистом животе. — Что скажешь, старина? Порадуй чем-нибудь!

Куксон нехотя улыбнулся.

Был утренний гость похож на булочника или преуспевающего трактирщика: толстый, круглый, лицо румяное, доброе, от ясных глаз к вискам — лучики морщинок. Всегда с улыбкой, всегда с веселой шуткой наготове — душа-человек, да и только! И не скажешь, что он — лучший мастер амулетов во всем королевстве, опасный, как горная гадюка.

— Порадовать-то мне тебя нечем, — признался Куксон. — Уж извини, друг. А скажу я тебе вот что: собирайся-ка в дорогу. Опять амулет удачи объявился!

Полуфий задумчиво пошевелил пухлыми пальцами.

— Это какой же?

— Говорят, «Ведьмино счастье», — гоблин протянул ему клочок бумаги. — Вот, гномы-виноделы записку прислали. На ярмарке заметили, уверены, что не ошиблись.

Добродушное веселье мигом слетело с Полуфия.

Он схватил записку и впился в нацарапанные строчки острым взглядом.

— Значит, снова всплыл амулетик, — бормотал Полуфий, пробегая глазами записку. — Так я и знал! Как чуял, что в прошлый раз чего-то мы не доглядели, что-то упустили! Надо было мне с тем колдуном самому потолковать, он бы нам живенько все выложил!

Гоблин спорить не стал: наслышан был, что языки Полуфий умел развязывать очень хорошо, а кто в молчанку с ним поиграть желал, сильно потом об этом жалел.

— Куксон! Давно пора послать парочку магов, отыскать ведьму, что изготовляет амулеты! Подозреваю, она еще жива.

Гоблин похлопал по папке с надписью: «Маги. Специализация: „Боевая магия“».

— Сделано. Его милость маг Хронофел еще вчера приказ подписал. Да только, сам знаешь, история эта долгая. Пока они на след нападут, пока отыщут ее, много воды утечет!

— Да, да… — озабоченно бормотал Полуфий, короткими сильными пальцами комкая записку. — Сколько она амулетов изготовить успеет, сколько людей за это время погибнет — подумать страшно! В прошлый-то раз что было, помнишь?

Куксон кивнул.

Много имелось в королевстве лавочек, торгующих всякой магической ерундой: амулетами да оберегами, талисманами да заговоренными вещами. Пользы они приносили немного (настоящие-то амулеты больших денег стоят и изготавливаются опытными магами, а не самоучками), но и вреда от них никакого.

Особый спрос всегда был на амулеты удачи. Этим черные ведьмы и воспользовались: изготовили несколько поддельных амулетов, как две капли воды на знаменитые талисманы удачи похожих, да и пустили их в свет.

С тех пор и началось: увидит какой-нибудь простак амулетик удачи в лавчонке, да и купит, а о том не подозревает, что вместе с поддельным амулетом страшное проклятье для себя и всего своего рода приобрел. Черное колдовство — это вам не шутки!

Вот, к примеру, «Ведьмино счастье» взять. Сколько народу из-за него погибло — не сосчитать!

Куксон сокрушенно покачал головой.

Плохо то, что до сих пор не выяснено, сколько всего поддельных амулетов было изготовлено.

Рыщет отряд магов по королевству, отыскивает проклятые амулеты, а сколько еще им искать — неизвестно. Но обнаружить опасный талисман — полдела. Прикасаться к нему нельзя — проклятье черных ведьм падет на любого. Тут-то Полуфий, опытный мастер амулетов, и требуется: уничтожить проклятый артефакт. Опасное это дело! Каждый раз игра со смертью: умение мастера против дара черной ведьмы — кто кого? Всякое бывало…

Гоблин Куксон покосился на распечатанный конверт с особой отметкой в углу и вздохнул.

— Заклинания личной охраны нужны? — спросил гоблин. — Для такого дела они тебе бесплатно полагаются.

…Проводив Полуфия, Куксон вспомнил о призрачном убийце, орудующем в городе, о Фирре Даррике и Граганьяре, торопливо подошел к окну, посмотрел: не бежит по крышам ли фюнфер Топфа.

Фюнфера не было, но на сердце все равно как-то тревожно. Куксон заложил руки за спину и принялся ходить по кабинету, размышляя. Вернулся мыслями к Синджею, нахмурился. Еще вчера был уверен Куксон, что за решетку его отправили за дело, но сегодня, после бессонной ночи, проведенной в раздумьях…

Непроясненных ситуаций Куксон не любил: во всем должна быть ясность и определенность!

Решительным шагом подошел он к столу и позвонил в колокольчик. Помощник Граббс появился в ту же минуту, словно за дверью поджидал.

— Вот что, — начал Куксон, меряя шагами кабинет. — Сходи-ка ты в архив и попроси у кобольдов папку …

Он остановился, задумавшись, заложил руки за спину и покачался с носков на пятки.

— А впрочем, нет. Я сам схожу, — решил гоблин. — Если важный гость пожалует, попроси подождать, я скоро вернусь. Ну, а с обычными посетителями сам разберешься. Просмотри оставшуюся почту, напиши отчет по общеполезным заклинаниям, я попозже проверю…

Отдал указания, взял со стола папку с надписью «Хесет Тайв, заклинатель», покинул кабинет и направился в подземелья, где располагался архив: сдать папку на вечное хранение, а заодно и разузнать кое-что.

… Планировал Куксон в подземельях долго не задерживаться, ан, вышло иначе. Сначала навестил Брахту, старейшего архивариуса, он из кобольдов происходил. Морда седая, лапы трясутся, но глаза все еще горят, как угли в костре: ярким багряным светом. Не раз и не два пытался глава Гильдии Брахту в отставку отправить да не тут-то было! И пары дней не проходило, как покорнейше просили старого кобольда вернуться обратно на службу, а все потому, что несмотря на преклонный возраст, память у Брахты оставалась ясной на удивление: любой документ, хранившийся в архиве, он помнил наизусть, любую папку мог в считанные минуты отыскать, так что когда требовалось что-то уточнить или выяснить — обращались только к Брахте.

Протянул ему Куксон папку погибшего заклинателя, кобольд сокрушенно покачал головой, поцокал языком, пробормотал с сожалением:

— К этому дело и шло…

Потом проницательно взглянул на гоблина:

— А ты ведь, Куксон, не только за этим пожаловал? Папку-то передать и Граббс мог бы, а? Давай, выкладывай, зачем явился!

Пошептались немного, благо, в подземелье никого из посторонних не было.

Брахта кое-какие слухи пересказал, а потом поручил своему помощнику Перлинору (он из мороков был) документик один отыскать.

Куксон выслушал архивариуса с полным вниманием, знал, что ему доверять можно. Во-первых, был Брахта умен и не болтлив, а, во-вторых, к его милости магу Хронофелу относился прохладно: тот, как-никак, несколько раз Брахту любимой работы лишить пытался! А кобольды злопамятны, обид не прощают, да, кроме того, вообще людей недолюбливают, не доверяют им.

Потолковавши с Брахтой и прихватив с собой кое-какие бумаги, поднялся Куксон в свой кабинет. Находился гоблин в смятении и был сильно озадачен. Подумать бы теперь, поразмышлять, да не тут-то было: посетитель явился, чародей-сновидец Арамарк.

Куксон долго с ним разговаривать не стал, не до того было: вручил две заявки (заказы мелкие, не шибко денежные, но что делать, нет спроса на сновидцев и в будущем не предвидится!) и выпроводил из кабинета.

Оставшись один, спрятал документы из архива в сейф, замкнул для надежности на все замки, оделся, укутался в шарф и вызвал помощника Граббса.

— По делам Гильдии отлучиться необходимо, — сообщил Куксон, покривив душой. — А ты за меня оставайся!

После чего направился в трактир «Трилистник».

Денек выдался пасмурный, ползли по низкому небу пухлые неповоротливые тучи, обещали снег. И точно: не успел Куксон дойти до Сторожевой площади, как закружил, запорхал в воздухе легкий снежок. Сначала редко-редко, а потом повалил так, что за снежной пеленой в двух шагах ничего и не разглядеть. Куксон подтянул шарф повыше, поднял воротник куртки и прибавил ходу. Мягкие снежные хлопья залепляли глаза, таяли на лице. Ну, да ничего, трактир уже близко. Только бы старый Скиблер на месте оказался, не уехал на зиму к родне в горную деревушку, как собирался. Скиблер из оборотней происходил, но не их тех, кто от полнолуния зависел, а из настоящих, старейших. Им до луны никакого дела нет, они когда хотят, тогда и оборачиваются. К одному облику, как обычные оборотни, не привязаны, так что могут стать кем угодно: лисицей обернуться, волком, хорьком, оленем — без разницы. Потому и называют таких оборотней люфамы, что значит «меняющие шкуру».