История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 39

Так в раздумья погружен был, что не разбирал, куда шел и сильно удивился, внезапно обнаружив себя не возле Ведомства по делам магии, а пороге трактира «Стеклянная собака».

Хлопнул себя по лбу: еще утром собирался сюда заглянуть, друзей проведать, вот ноги сами и принесли!

Что ж, можно и зайти ненадолго, убедиться, что все в порядке.

… С порога увидел гоблин Куксон своих неумирающих друзей, Фирра Дирака и Граганьяру, живыми и невредимыми и немного успокоился.

Маленький домовой, стоя на табуреточке, писал что-то на пергаменте с правилами трактира, в другое время Куксон непременно полюбопытствовал бы, но сейчас не до того было.

Гоблин направился прямиком к столу, за которым Мейса с Пичесом сидели — и «страшный чучел» с ними, как так и надо!

Ишь, затесался в компанию!

— Он все еще с тобой говорит? — хмуро осведомился Куксон.

Пичес сверкнул глазами.

— Говорит и говорить будет! — непреклонным тоном объявил он. — А Анбаса…

— Да погоди ты с Анбасой, — с досадой бросил Куксон, сел, не раздевшись и не сняв шарфа, и надолго замолчал, глядя перед собой.

Пламя в огне сделалось пронзительно-желтого цвета: Граганьяра был озадачен.

— Что это с ним? — протрещал он. — Куксон, Куксон! Гм… не отвечает…

Пичес отодвинул в сторону толстые книги, занимавшие половину стола, и уставился на гоблина.

— Э… он, вроде как, слегка не в себе, — проницательно заметил молодой маг.

— Слегка? — удивился Мейса. — Да он выглядит так, словно с троллями подрался!

— Глупости. Почтенный Куксон никогда не с кем драться не будет, — твердо заявил Пичес. — Он — гоблин разумный, спокойный, не зря в Ведомстве его всегда молодым в пример ставят!

Куксон покосился на него, но ничего не сказал.

Пичес наклонил голову набок, будто прислушиваясь.

— Его колпак говорит, что почтенный Куксон в «Трилистник» ходил, — сообщил молодой маг. — А потом наведался в тролльский трактир…

Куксон сорвал с головы колпак, скомкал и сунул в карман.

Фирр Даррик, легко держа в руках большой поднос, уставленный тарелками и кувшинами, остановился возле стола.

— Куксон, ты ходил в тролльский трактир? — удивился домовой. — Зачем?

— Затем, — буркнул гоблин.

Фирр Даррик заволновался.

— С пациентом что-то не так, это я вам как бывший лекарь говорю. Не случилось ли чего? Может, полечить чем? Горячо рекомендую припарки из плесени. Берешь плесень, обычную плесень…

Его перебил Граганьяра:

— У нас пока все спокойно! Мейса тут всю ночь просидел, а с рассветом Пичес явился. Они караул несут, нас с Фирром Дарриком охраняют, хотя на самом деле Пичес все утро рассказывал Мейсе о том, что ему чепчик вдовы Мидлы поведал. Куксон, если бы ты только знал…

Он не договорил и хихикнул.

Пичес нахмурился.

— Это к делу не относится, Грагяньяра! На самом деле, мы говорили о тульпах, беглых призраках и багбурах. Я прочитал о них о все, что нашлось в библиотеке Гильдии. Теоретически подкован я блестяще! Если что случится, я смогу…

Куксон очнулся.

— Не вздумай, Пичес, — предупредил он. — Они тебе не по зубам.

Молодой маг умолк.

— Да? А кому они по зубам? — спросил он слегка обиженно.

Куксон помрачнел.

— Чтоб мне сгореть, он снова умолк! — протрещал Граганьяра. — Что с ним творится? Куксон! Куксон! Фирр Даррик, тащи свои припарки, лечить будем! Эй, Куксон!

Гоблин не отозвался.

— Ладно, оставь его в покое, — посоветовал Фирр Даррик, удаляясь: компания за столом неподалеку нетерпеливо поглядывала на поднос с кушаньями.

— Что значит «оставь»?! Это не по-дружески! Нет, он должен с нами поговорить, излить душу! Смотри, он сидит и что-то бормочет себе под нос! Что он говорит, Мейса?

Тот прислушался.

— Ерунду какую-то мелет. Говорит, сильно виноват перед кем-то. Что-то он такое сделал… в чем-то не разобрался, а теперь уже поздно.

Пламя в очаге окрасилось зеленым — Граганьяра задумался.

Куксон слышал разговоры друзей, но особо не вникал, да и слова доносились до него приглушенно, будто сквозь пуховую подушку. Слышал, как горячо спорили вполголоса Мейса и Пичес, кто именно объявился в Лангедаке, да обсуждали, как с ним справиться можно. Потом Пичес о крае света разговор завел, как бы славно было побывать там вместе с Бонамуром (тут Куксон искоса взглянул на «страшный чучел»: ну, погоди, чудище бестолковое, дойдут у меня до тебя руки, узнаешь, как людям голову морочить!), а Мейса, вместо того, чтобы Пичеса вразумить, и сам начал толковать о том, что край света это, конечно, хорошо, но вот лично он о другом мечтает. Опять начал рассуждать, как бы попробовать создать иллюзию на защищенной от магии территории, никому еще такое не удавалось!

Очнулся гоблин оттого, что кто-то осторожно потряс его за плечо. Поднял голову: Кокорий. Улыбается приветливо, в руке «мерочку» держит.

— В чем дело, Кокорий? — хмуро осведомился Куксон. — Мерочку ты с меня на днях снимал, думаешь, я за пару дней подрос?

Гробовщик широко улыбнулся.

— Уточнить кое-что желаю, — сказал он. — Изволь подняться!

Куксон нехотя встал, знал, что с Кокорием спорить бесполезно, все равно не отвяжется.

— Тэк, тэк, — забормотал Кокорий, суетливо хлопоча вокруг гоблина и орудуя «мерочкой». — Ширина — три ладони, да еще две в уме держим…. Повернись, дружище! А теперь вытяни руки…

— Скоро ты?

Гробовщик выпрямился и убрал мерочку в карман.

— Готово. Теперь все в порядке!

Он дружески похлопал гоблина по плечу.

— Ты уж не обижайся, Куксон, но ты теперь у меня клиент номер один! — торжественно объявил Кокорий.

— Это еще почему?

Гробовщик многозначительно повел бровями.

— Предчувствие, — поведал он. — Предчувствие Кокория еще никогда не подводилось!

— Ну-ну, — проворчал гоблин Куксон и снова плюхнулся за стол. Сидел, погрузившись в сосредоточенные размышления, время от времени принимаясь шептать что-то, но вдруг Куксон умолк и уставился на дверь. Внезапно и у него вдруг появилось у него предчувствие (черезвычайно неприятное): будто вот-вот что-то произойдет.

И не ошибся.

Появился возле стола Фирр Даррик, сообщил встревоженным голосом:

— Куксон, там, возле двери тебя пациент из фюнферов дожидается. Говорит, его Грогер послал.

Гоблин тяжело вздохнул (догадывался, с каким известием прибыл Топфа), поднялся и вышел за дверь.

Фюнфер сидел на крыльце.

— Куксон, я что, нанялся тебя по всему Лангедаку искать? — недовольно проворчал он, отряхиваясь от снега. — Давай, спрашивай про трубы, про погоду, а потом я скажу то, что Грогер просил передать.

Куксон покорно осведомился о водосточных трубах, поинтересовался мнением фюнфера о погоде.

Едва гоблин закрыл рот, Топфа сообщил:

— Возле ночного гоблинского рынка стража наткнулась на Восхолу. Знал его?

— В «Свинье и свистульке» встречал частенько, — ответил Куксон и вдруг насторожился. — Постой-ка… да он же человек!

— Само собой.

— До этого убивали только неумирающих. Но Восхола — смертный! Понимаешь?

Фюнфер посмотрел на гоблина снизу вверх.

— Что?

— Это не тульпа! Она убивает смертных только тогда, когда поблизости ни одного неумирающего нет. Но в Лангедаке бессмертных много, еды для нее — навалом, зачем же ей человеческая жизнь понадобилась?!

— Этого я не знаю, — развел лапами фюнфер и вперевалку спустился с крыльца.

Куксон вернулся в трактир, сообщил друзьям новости, сел за стол и опять замолчал. До слуха гоблина доносились обрывки разговора:

— Слушай, Пичес, из тебя боевой маг, как из…

— А вот Бонамур говорит, что…

— Ты его слушай больше.

— Или багбур или беглый призрак, это я вам, как бывший лекарь…

— Иллюзия призрака не напугает. Призраки вообще иллюзий не видят, они же потусторонние существа.

— Думаю, пора добавить в правила трактира еще одну строчку. Надо бы запретить еще что-нибудь.

— Запрети вашему повару готовить…