История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 43

… Посетителей в «Стеклянной собаке» почти не было: парочка купцов средней руки в дорожной одежде трапезу заканчивали, да гробовщик Кокорий с приятелем из некромантов за кувшином вина засиделись. Завидев Куксона, Кокорий поспешил навстречу, на ходу вытаскивая из кармана мерочку: молча измерил, похлопал по плечу, вздохнул сочувственно, и отошел.

Вытерпев процедуру с мерочкой (надоело до смерти, но Кокория обижать не хотелось), гоблин направился к столу, за которым сидели Пичес с Бонамуром (Куксон при виде «страшного чучела» досадливо поморщился: совсем вылетело из головы, а ведь собирался Анбасе записочку написать!), а в очаге, в языках красно-черного пламени плясал Граганьяра.

Постепенно трактир опустел.

Фирр Даррик запер дверь за последним посетителем, задвинул для надежности тяжелый засов и прошелся по трактиру, заглядывая под столы. Иной раз посетители, отведавшие стряпни повара, горели желанием свести с ним счеты: прятались, бывало, в укромных местах, а потом на кухню пытались проникнуть, потолковать с бывшим отравителем по душам. Убедившись, что под столами и за стульями никто не таится и повару утром можно спокойно приниматься за работу, Фирр Даррик направился к столу возле очага.

— Продержаться надо всего-то ночь-другую, — говорил гоблин, снимая куртку и разматывая толстый шарф. — Колпаком клянусь, завтра пришлет Брисс весточку, а вскоре и сам появится!

Пичес поднял голову от книги.

— Почтенный Куксон, вы надели браслет?!

Куксон дотронулся до узкой кожаной полоски.

— Так, на всякий случай. Вдруг пригодится…

Граганьяра высунулся из языков пламени.

— О, да я вижу, ты самые дорогие заклинания приобрел! Слушай, заглядывали к нам сегодня важные лица из вашей Гильдии, приводили гостей на меня поглазеть. Столько золота на их браслетах, у меня даже в глазах помутилось! И чем ты думаешь, они меня угощали?!

Огонь стал пронзительно-голубого цвета: Граганьяра был возмущен и рассержен.

— Медью! Самыми мелкими медными монетами! Скупердяи! И еще требовали, чтобы за такие деньги я им фейерверки устраивал. Я, конечно, высказал им все, не смолчал. Угощать саламандру медью!

Фирр Даррик незаметно переглянулся с Куксоном. Гоблин вздохнул.

Граганьяра хорохорился, трещал без умолку, пламя в огне поминутно окрашивалось то в бледно-голубой, то в белый, но в глубине очага то и дело проскальзывали иссиня-черные язычки огня — Граганьяра боялся.

Оно, конечно, багбур или беглый призрак может и не пожаловать сюда этой ночью, да только все равно не по себе как-то…

Потому-то Куксон, несмотря на золотые треугольники охранных заклятий, чувствовал себя не в своей тарелке. Чем ближе время подходило к полуночи, тем сильней овладевало гоблином беспокойство и тревога.

На дверь-то и на окна, предположим, охранные заклятья наложены, но злобная нежить коварна и хитра. Вдруг да отыщет способ в трактир проникнуть?!

Эх, не справиться с ним, нипочем не справиться!

Вот бы помог кто…

Тут Куксон вспомнил о Синджее и сделался мрачнее тучи.

Покосился на Пичеса, тот, заметив взгляд, ободряюще кивнул.

— Не беспокойтесь, почтенный Куксон. Я сегодня все утро заклинания защиты повторял, так что, не оплошаю, если что.

Гоблин только вздохнул: всем сердцем надеялся, что не придется Пичесу свои умения применять. А тот продолжал:

— Я вчера о могущественных чародеях читал, они могли целыми армиями призраков повелевать!

— Это кто же? — скептически поинтересовался Куксон, на мгновение забыв о своих страхах. — Что за чародеи такие?

— В Пустынных землях живут.

— А-а-а-а… — понимающе протянул гоблин. — В Пустынных землях? Неудивительно. Тамошние чародеи еще и не это о себе поведать могут. Их послушать, так каждый первый их них — величайший и знаменитейший из ныне живущих! «Повелевали армиями», как же! На самом деле им, небось, удалось всей Гильдией загнать в старый кувшин одно-единственное чахлое привидение. — Куксон махнул рукой. — Хвастуны они ужасные!

Пичес почесал кончик носа.

— Вот и Бонамур мне то же самое сказал, — смущенно признался молодой маг. — Но я как-то… не то, чтобы я в ваших словах, почтенный Куксон, сомневался, но…

Он подумал немного, повспоминал и встрепенулся.

— А чародейка Дульса?! Она-то не из Пустынных земель, она в нашем королевстве проживала! О ней тоже в этой книге написано было, правда, совсем немного. Вы ее знали?

Куксон тяжело вздохнул.

— Знал.

— Говорят, она умела зачаровывать духов?

— Пичес, она умела зачаровывать только богатых купцов да прочих толстосумов. Вот это у нее преотлично получалось и, заметь, безо всякой магии. А насчет остального…

— Но она прекрасно умела читать будущее в блюде с водой. В этом ей не было равных! Предсказала восстание снежных великанов, исход битвы в Оленьей лощине! Нет, что ни говорите, — убежденно заявил Пичес. — А Дульса — большого ума женщина!

— Огромного, — согласился гоблин Куксон. — Узнала она как-то, что вскоре один пустынный чародей обманом заманит ее к себе, превратит в призрак и заточит в медную лампу, и немедленно отправилась к этому чародею, объявить, что ей стали известны все его планы. С той поры ее больше никто не видел.

Пичес умолк.

Фирр Даррик кашлянул.

— Не обижайся, Пичес, — проговорил он. — Но все эти знаменитые пациенты — маги, чародеи да колдуны — они действительно… гм…

Он развел руками.

— Они совершали подвиги, — не согласился Пичес. — Поэтому и знамениты. Магию творили, странствовали, а не в Стеклянной Гильдии чары прочности на чашки да плошки накладывали!

Он принялся протирать рукавом куртки серебряные накладки на своем браслете.

— Знаете, мы с Бонамуром решили так: после того, как вся эта история закончится, мы на край света отправимся. Это уже твердо решено!

— Что?! — грозно вопросил Куксон, вперив взгляд в желтые стеклянные глаза «страшного чучела».

— Да, да! И вот что мы с Бонамуром сказать хотим, — Пичес подпер рукой щеку. — Давайте-ка и вы с нами, а?! Отправимся втроем: сначала на край света, а потом еще куда-нибудь. Дальние страны посмотрим, другие королевства посетим. Вы ведь тоже хотите край света увидеть.

— Ничего я не хочу! — отрезал Куксон. — Мне и здесь хорошо!

— А вот Бонамур говорит, что на самом деле вы…

Он не договорил.

Фирр Даррик вдруг насторожился и произнес:

— Тихо! Вроде бы послышалось что-то…

Он прислушался.

Куксон выжидающе смотрел на приятеля, знал: слух к домовых выдающийся, даже сильфы с ними сравниться не могут.

— Верно, почудилось, — промолвил Фирр Даррик. — Показалось, что чьи-то шаги слышал, будто крался кто-то. Или скребся…

У Куксона прошел холодок по спине.

— Если это багбур, — авторитетно заявил Пичес, переглянувшись с Бонамуром. — То заклинание на двери его не впустит!

— Багбура-то может и не впустит, — с сомнением затрещал Граганьяра, показываясь из языков черного пламени. — А как насчет кого другого?

Гоблин согласился.

— Вот и Синджей говорил: надо бы сначала достоверно убедиться, кто это, а уж потом решать, как защищаться.

Сказал — и тут же язык прикусил. Да уж поздно: глаза у Пичеса стали круглыми, как плошки.

— Синджей? Тот самый, что за беглыми призраками охотился? Когда это он вам говорил?

— Ну… м-м-м… давно.

— Стало быть, вы почтенный Куксон, вы с ним знакомы? Хорошие друзья?

— Еще чего, — буркнул Куксон, поднимаясь из-за стола. — Мне таких друзей и даром не надо!

Прошелся по трактиру, отмахиваясь от настойчивых расспросов Пичеса, посмотрел за окно: темь такая, что хоть глаз выколи. Как-то там Грогер в «Омеле»?

Вдруг гоблин замер: теперь и ему почудились чьи-то торопливые шаги на улице.

— Что это? — спросил он сам себя. — Словно бежит кто-то?

— Ни багбура, ни беглого призрака мы не услышать не сможем, — повторил Пичес и тоже встал.

— Я не о них, — не сводя глаз с двери, ответил Куксон. — Я о других. Что, если сейчас там, на улице, возле трактира, кто-то в беду попал?