История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 73

До ночлежки «Омела» добрался Куксон без приключений. Встретил, конечно, по пути множество знакомых (в другое время непременно остановился бы поболтать), в том числе, фею Скарабару. Скарабара увязалась следом, кружила над головой, все допытывалась, куда Мейса подевался. Обиды на него уже не держала, хотела повидаться. Вот ведь настырная! Насилу от нее отвязался.

Подошел к «Омеле». На крыльце, поджидая приятеля, стоял Грогер в наброшенной на плечи куртке. Видно, давно ждал, куртку уже и снежком припорошило.

Заметив Куксона, Грогер кинулся ему навстречу.

— Куксон! А я уж думал, ты…

Грогер не договорил, но Куксон и так понял.

— Все блестяще прошло, — солидно ответил он, чувствуя себя опытным боевым магом, одним из тех, кто к нему в кабинет за заявками приходил. — Были, конечно, кое-какие осложнения, но справился я превосходно.

— Пойдем, расскажешь, — Грогер отворил дверь. — Мы уж боялись, что пропал ты! Мейса с Синджеем даже свою вражду на время отложили, битый час обсуждают, как тебя из тюрьмы вытаскивать станут.

— Ну, до тюрьмы-то еще далеко, — откликнулся Куксон, хотя сердце так и екнуло: колдуны бурубуру некстати вспомнились.

В «Омеле» было тепло, уютно, пылал огонь в очаге, золотистыми звездочками мерцали во мху светлячки, а за столом сидели Мейса и Синджей, громко препираясь. Хотел бы гоблин надеяться, что они план его спасения обсуждали, но, прислушавшись, заметил, что в разговоре уж слишком много женских имен мелькает.

Вот тебе и волнения по поводу его, Куксона, судьбы!

Пошевелил с досадой ушами, хотя в глубине души знал: зря сердится, случись что, друзья в беде не бросят.

— Куксон, Куксон! — громко заверещали поганки на окне. — Отважный герой, краса и гордость гоблинского племени! Грибочков не желаешь отведать?

— Отвяжитесь!

— Не хочешь, как хочешь…

Усевшись (Бонамура водрузил в центр стола) и хлебнув подогретого вина предложенного Грогером, Куксон степенно поведал о своем дерзком проникновении в Северные пещеры (кое-что приукрасил, конечно, но в меру), о нападении охранного демона и прочем. Наслаждался от души, купаясь в лучах внимания, глядя на потрясенные лица слушателей.

— Ты сражался с охранным демоном? — изумленно переспросил Мейса.

— Да, а что такого? — небрежно отозвался Куксон, поигрывая браслетом с золотыми накладками. — Демон как демон, ничего особенного.

— Сидел под столом? — уточнил Синджей. — А если бы Хронофел тебя заметил?

— Может, гоблины и не слывут искусными воинами, — с достоинством ответил Куксон. — Но уж прятаться они умеют лучше всех. Никто бы не сообразил заглянуть под стол, это я мгновенно понял. Потому и выбрал такое… гм… необычное укрытие!

Жаль, время поджимало, а то бы он долго еще рассказывал! Но за окнами уже совсем стемнело, и гоблин Куксон с огромным сожалением закончил описание своих приключений.

— Я потом еще раз расскажу, поподробнее, — пообещал он, вынимая из кармана свернутый пергамент. — А теперь — о главном. Удалось мне важные сведения добыть. Разумеется, не так все просто было, жизнью рисковал ежеминутно! Про репутацию я уже и не говорю…

Он развернул пергамент, разгладил ладонью и пододвинул на середину стола.

— Посчастливилось отыскать самые первые летописи, времен основания Лангедака. Потом нашел и списки прибывших сюда мастеров-стеклодувов, проследил из судьбы. Нелегко это было: в Северных пещерах старинных летописей — тьма! Хорошо, что Пелинор помог.

— Кто такой Перлинор? — насторожился Мейса. — Не тот ли морок, что, говорят, в архивных хранилищах обитает?

— Он самый, — подтвердил Куксон. — О том, что он меня видел, Перлинор никому не скажет, даже если его и спросят об этом. Мороки хитры, изворотливы, от них нужного ответа добиться не так-то просто! Хотя, если за него возьмется опытный дознаватель, специалист по морокам, то тогда, конечно…

Он умолк. Вдруг необыкновенно ясно представилось Куксону, как появляются в подземных архивах маги-дознаватели — спокойные, вежливые, дружески беседуют с кобольдом Брахтой (бедный Брахта!), а потом и за Перлинора берутся…

Перлинор — хитрый, да только дознавателей не перехитришь!

Куксон тряхнул головой — лучше о таком не думать! — и продолжил:

— И вот что интересно: обо всех мастерах имеются упоминания — кто-то новый вид стекла изобрел, кто-то стал у истоков Стеклянной Гильдии, словом, каждый из одиннадцати стеклодувов оставил свой след в истории города. Разумеется, взглянул я и на даты их кончин… кстати, все они на удивление долгие жизни прожили! Кроме одного, — Куксон сделал многозначительную паузу. — Мастер Лаутан. В списке прибывших сюда стеклодувов он имеется, а дальше о нем ни одного словечка нет. Исчез, пропал человек, будто его и не было!

Грогер взял клочок пергамента, взглянул на запись.

— Так вот, значит, кого сделали зеркальной тенью — медленно проговорил он. — Вот кого принесли в жертву во имя процветания новой Гильдии!

Синджей забрал пергамент, изучил написанное.

— Куксон, сведения точные? Это действительно его истинное имя? Потому что, если ты ошибся, тень не откликнется на призыв. Власть над духами можно получить, лишь зная их настоящие имена.

Гоблин Куксон обиженно поджал губы. Уж в чем-в чем, а в небрежности его еще никто не упрекал!

— Колпаком клянусь! Я два раза все перепроверил надлежащим образом. Кучу летописей перерыл, да пергаментов целую груду просмотрел.

Мейса с сомнением взглянул на клочок пергамента.

— Так-то оно так, — пробормотал мастер иллюзий. — Но ведь истинное имя — это еще не все. Нужен еще ритуал, тот самый, с помощью которого его когда-то заключили в зеркало.

Куксон потер лоб.

— Вот с этим незадача вышла, — признался гоблин. — Описание обряда я, разумеется, не нашел. Подозреваю, что хранится оно в тайниках Стеклянной Гильдии, туда никому не пробраться, даже мне, — скромно прибавил он. — Но я сделал так, как велел ты, Синджей: отыскал несколько очень похожих ритуалов вызова. Старинные, теперь такие уж не используют!

Куксон вынул из кармана листок бумаги, густо испещренный знаками и таинственными формулами.

— Вот, прямо там, в Северных пещерах набросал. Писал, а под столом-то охранный демон лежал, — многозначительно напомнил гоблин. — И он в любой миг очухаться мог и сожрать меня с потрохами! Да только я не так-то прост, я…

Синджей взял протянутую ему бумагу.

— Ошибок нет? — не дослушав Куксона, спросил он. — Одна неправильная буква или цифра — и нам конец: вместо зеркальной тени явится какой-нибудь разъяренный древний демон.

— Все точно, — с достоинством ответил Куксон. — Изучай, а мы подождем. Только ты уж побыстрей, времени-то у нас…

Грогер поставил перед Синджеем глиняную чернильницу, пододвинул бумагу, тот углубился в чтение, время от времени делая на бумаге какие-то таинственные пометки.

Куксон, чтобы отвлечься от тревожных мыслей (так и лезли в голову, проклятые!), поднялся и прошелся из угла в угол.

— Куксон, что за переполох приключился вчера вечером в «Стеклянной собаке»? — вполголоса спросил Мейса. — Кто-то опять пытался свести счеты с поваром?

Гоблин махнул рукой.

— Пытался, но, к сожалению, Фирр Даррик вовремя подоспел.

— А что случилось-то?

— Какая-то история с грибным супом, — пожал плечами гоблин Куксон. — Но на счастье в трактире оказался маг-целитель, так что все обошлось. Правда, гробовщик Кокорий ужасно расстроился: все сокрушался, что повар не оправдывает его ожиданий.

Он прошелся туда-сюда, остановился позади Синджея, заглянул через его плечо в бумаги: что он там пишет? Пытается разобраться, какие заклинания использовали маги, которые зеркальную тень создавали, догадался гоблин, понимающе кивнув сам себе. Ох, упаси небо, пронюхает Стеклянная Гильдия, чем они тут занимаются!

Куксон помрачнел.

Все они вчера обговорили, все обдумали, кроме одного: если Синджею (при помощи Мейсы, разумеется) удастся уничтожить тень, дальше-то как быть? Как следы замести? Рано или поздно кто-нибудь из доверенных магов Стеклянной Гильдии выяснит, что зеркальной тени больше нет, и тревогу поднимет. Начнут расследовать и непременно на след нападут!