История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 76

— Цыц, проклятые!

— Ну что «цыц», что «цыц»? — обиделись поганки. — Мы ж как лучше хотим!

Куксон с досадой отмахнулся. Он лихорадочно пытался вспомнить, где Грогер хранит огниво, да не получалось: мысли в разные стороны так и разбегались. А ведь надо было торопиться: без огня не справиться друзьям с хогленом!

Но где же огниво? Кажется, на полке возле очага лежит?

Гоблин сделал шажок к очагу и тут же испуганно замер: вроде, наверху на лестнице блеснуло что-то, словно бы зеркало? Или почудилось?

Он выставил вперед руку с осколком. Зеркальный мастер, конечно, опасен, да только и он, Куксон, не так-то прост!

Желтые глаза гоблина сузились.

Еще недавно сама мысль о том, что он, солидный гоблин, важный пост занимающий, будет сражаться с бесплотным убийцей, показалась бы Куксону невероятной и, пожалуй, привела бы в ужас, но теперь все было иначе: за последние дни гоблинская душа окрепла и закалилась.

Микмак прикажет зеркальной тени отправиться в «Стеклянную собаку»? Прежде ей с Куксоном встретиться придется!

Он медленно прошел на середину комнаты и огляделся, по-прежнему держа осколок наготове. Где же она? Не видно больше зеркального блеска. Однако гоблин чувствовал, что тень наблюдает за ним… вот только откуда?

— Куксон! — предостерегающе пискнули поганки на окне.

Гоблин круто обернулся: никого. Лишь откуда-то донесся тихий смех, словно стеклянные осколки звякнули.

— Ага, — пробормотал гоблин. — Объявилась!

Он сделал несколько шагов по направлению к очагу, не спуская глаз с темной лестницы. Прячется злобная нежить, пугает, заставляет себя ждать. А вот Куксону-то некогда, друзьям его помощь нужна!

Гоблин на цыпочках стал красться к очагу — медленно, осторожно. Старался быть начеку: и по сторонам смотреть, и, одновременно, разглядеть на полке огниво. Не так-то это просто, когда у тебя всего два глаза! Вот когда позавидуешь обитателям болот — вурдам, у них-то три глаза имеется, два — там же, где у всех, а третий — на затылке расположен, очень удобно для непредвиденных ситуаций. Вот был бы сейчас третий глаз, можно было бы видеть не только то, что по сторонам происходит, но и…

— Сзади! — отчаянно заверещали поганки.

На этот раз Куксон оборачиваться не стал, а тут же упал на пол, перекатился и вскочил на ноги.

Верней попытался вскочить, но на самом деле стукнулся при падении лбом, так, что искры из глаз посыпались, поэтому маневр не получился (как-никак, со времен далекой молодости не доводилось этакие прыжки совершать!), да и колено сильно ушиб, брякнувшись с размаху на пол. Голова загудела не хуже чугунного котла, однако же Куксон сообразил что делать: вместо того, чтобы вскакивать, он на четвереньках проворно юркнул под стол, вынырнул с другой стороны и уж тогда на ноги поднялся.

Зеркальная тень — вот она, стоит напротив!

Не торопится гоблина убивать, потому что знает: никуда он от нее не денется. Не сводя глаз с тени, Куксон подумал мельком, что от сражения уклоняться ни за что не станет, хотя если жизнь его, похоже, сегодня закончится. И завершить ее гоблин собирался достойно — в схватке с врагом, а, кроме того, рассчитывал он, уходя на другую сторону, прихватить с собой и жизнь противника: иначе умирать был не согласен.

Дубовый стол, отделяющий гоблина от зеркальной тени, надежной защитой, конечно, не являлся, но Куксон не собирался защищаться, он собирался нападать. А для начала — прибегнуть к помощи магии, даром, что ли, он потратил на золотые треугольники столько денег?!

Зеркальный мастер медленно двинулся, огибая стол, Куксон, бдительно следя за каждым движением противника, скороговоркой забормотал заклинание (один только раз споткнулся, когда заметил, что в руке мастера вдруг появился зловещего вида осколок зеркала, похожий на большой зазубренный нож), но заставил себя продолжить. Но мастер дожидаться пока гоблин договорит, не стал, а бросился к нему, так что слова заклинания пришлось выкрикивать, скача по комнате, уворачиваясь от сверкающего лезвия, со свистом рассекавшего воздух. Метнулся в одну сторону, в другую, перепрыгнул через стул, зацепился ногой за корзину с дровами, стоявшую возле очага и чуть не упал. Выпалил последнее слово, оглянулся с надеждой: сноп белых искр ударил в зеркальную тень, рассыпался ослепительным фейерверком и тут же погас, не причинив ей никакого вреда.

— Охо-хо, — вздохнули поганки на окне. — Гоблины и магия… зря, зря ты, Куксон, грибочков не отведал. Хуже не стало бы…

Куксон даже отвечать им не стал, затараторил другое заклинание, описание которого накануне подробнейшим образом изучил. Не поленился даже еще раз к создателю заклятий заглянуть (его каморка возле архивов кобольда Гротхи располагалась), чтобы уточнить детали. Создатель, чтоб ему провалиться, соловьем заливался, расхваливая собственное заклинание: дескать, надежное необыкновенно, и простое, проще некуда, любой гоблин с ним справится, главное — слова должным образом произнести. Коль произнесешь их, как полагается, тотчас противника опутают магические оковы и с места сдвинуться не дадут, даже если противник этот — потустороннее существо. Боевые маги, мол, это заклинание очень уважают и, когда судьба заносит их в Лангедак, непременно являются к создателю заклятий, чтобы поблагодарить лично.

Так он говорил, только на деле все не так гладко вышло. Только прозвучало последнее слово заклятья, как золотой треугольник на браслете гоблина вспыхнул, а из левой руки вырвался огонь — не зеленая молния, которая в Северных пещерах охранного демона уложила, а тонкая как игла огненная нить, такая яркая, что свет глазам больно стало. Оставляя за собой светящийся след, она устремилась вперед, но зеркальный мастер ловко отпрянул в сторону и огненная нить, извиваясь в воздухе, понеслась мимо. Ударила в старое кресло, превратилась в магические узы (гоблин первый раз их увидел: нечто вроде веревки, сплетенной из раскаленного добела железа) обвила кресло два раза и завязалась крепким узлом.

Вот тебе и надежное заклинание!

От яркой огненной вспышки перед глазами Куксона заплясали светящиеся пятна. Он потряс головой, поморгал, чтобы восстановить зрение (гоблины, конечно, неплохо видят в темноте, но только не тогда когда прямо перед носом полыхнули магическим огнем!), и вдруг краем глаза заметил мелькнувший серебристый блик. Отскочил, но недостаточно проворно, зеркальный мастер-то двигался куда быстрее!

Словно сверкающий вихрь врезался в гоблина и швырнул в сторону. Куксон пролетел через всю комнату, с размаху ударился в стену и рухнул на старый стул, который тут же с треском развалился. Несколько мгновений оглушенный гоблин лежал среди обломков, щурясь от плавающих перед глазами огненных мушек, которые никак не могли остановиться, потом приподнял голову. Лишь по чистой случайности осколок — оружие против зеркальной тени — из рук не выпустил! А она тут как тут: надвигается медленно, зловеще. Гоблин Куксон поднялся, держась о стену (ноги плохо держали, а в голове словно колокола гудели) и приготовился к схватке. На магию уже не рассчитывал, только пообещал сам себе, коль жив останется, непременно к создателю заклинаний заглянуть, сказать пару теплых слов.

И вдруг услышал шаги на крыльце.

Обернуться и посмотреть, кто на помощь спешит, не рискнул: не сводил глаз с приближающейся зеркальной тени.

Сначала до слуха гоблина донесся скрип ступеней, звяканье дверного кольца, а потом — голоса дружно заголосивших поганок:

— О, а это кто пожаловал? Ба, да это зимний дух! Так, ясно, уж тебя грибочками соблазнить не получится…

Зимний дух вошел в «Омелу».

… Куксон стоял, прижавшись спиной к стене, переводя глаза с зеркальной тени на микмака: старался держать в поле зрения обоих противников, а это не так-то легко было.

— Ты еще жив, гоблин? — с усмешкой промолвил микмак.

— Жив, — коротко ответил Куксон. Следовало, конечно, ответить язвительно и остроумно, да никакие колкости на ум не приходили.