Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 116

«Или здесь что-то другое? Неужели преступный сговор или подкуп, а может халатность? — думал Бортников, — вопросы, одни вопросы. Все — таки, насколько опасны воры в законе, когда они находятся в бесконтрольном состоянии — выходит рано еще хоронить «Последних из Могикан», как он вообще поступил в эту область? О передвижении коронованных воров обычно всегда известно оперативным частям, а в первую очередь управлению ИТУ. Ладно, пусть генерал берет все под контроль и горе тому, кто допустил такую халатность».

Да, действительно, своим приказом Зыков отстранил от руководства колонией полковника Сереброва и майора Кузнецова, считая, что тщательное расследование покажет и выявит причины их халатности.

— Ничего генерал, — успокаивал его майор Бортников, — бунты, начинающиеся спонтанно, превращаются в неорганизованное сборище, которому по определению даже нельзя дать оценку. Еще один день и против главарей поднимутся все мужики.

— Э-э! Нет, майор, только не в сегодняшнем случае. Вот к примеру расскажу тебе последствия одного бунта в нашей области, так на деле существует парадоксальное объяснение после его подавления: когда зачинщиков беспорядков допрашивали следователи, так один бунтарь, ничего не придумав лучше, отвечал: «Не было спичек в зоновском ларьке, потому и начали бунтовать». Скорее всего, нужна была причина начать бунт, а поводом послужило обнаружение составом контролеров в ШИЗО пьяных осужденных, содержащихся в тот момент в ПКТ.

— Товарищ генерал, — прервал их разговор дежурный офицер, — вас к телефону, Москва.

Генерал поднял руку, и все замолчали.

«Наконец то, — подумал Зыков, — хоть какое-то движение».

Выслушивая по телефону указания, он только произносил короткие фразы:

— Так точно! Слушаюсь! Будет исполнено! Доложу лично! Всего хорошего.

— Так, быстро по машинам и к колонии, по дороге и на месте обсудим ситуацию, — распорядился он.

Приказ из Москвы гласил о следующем: «Принимайте решение по обстановке, стрелять разрешается только в исключительных случаях, когда существует прямая угроза жизни мирных граждан и военнослужащих. Для устрашения бунтовщиков разрешается стрелять в воздух и поверх голов. По исполнении немедленно доложить».

Генерал Зыков и майор Бортников получили негласный приказ, подтверждающий их полномочия для жесткого подавления бунта.

— Что передают наблюдатели? — спросил майор.

— Пока заключенные в колонии не проводят никаких действий, но ранее замечено, что с одного отряда, который находится здесь, — майор Ефремов указал пальцем на карте, где располагалось строение первого отряда, — в сторону изолятора провели под охраной группу заключенных. Другие группы стаскивают на баррикады дополнительно тумбочки, железные кровати.

— Какие лучшие позиции были избраны снайперами?

Майору Бортникову показали месторасположения стрелков и отметили «мертвые зоны», которые по понятным причинам не простреливаются, мешали расположения двухэтажных корпусов.

— Вы считаете, что среди заключенных есть специалисты, способные разбираться в боевой тактике противника, и в порядке расположения наиболее удобных огневых точек?

— Товарищ майор, после неудачной попытки нашими спецподразделениями овладеть колонией, можно судить, что среди осужденных есть стратеги или, по крайней мере, люди, ранее служившие в особых армейских частях, — сказал майор — командир группы.

— Ну конечно, откуда вору в законе знать такие премудрости, — генерал Зыков постарался выдавить из себя улыбку, — хотя в принципе хотелось бы мне после этой серьезной заварушки побеседовать лично со всеми организаторами бунта. Ознакомиться не с материалами уголовных дел, а именно с лицами, но думаю, что сделать это будет весьма проблематично.

Офицеры понимающе закивали.

Бортников обратился к офицерам, командирам спецподразделений:

— Чтобы дезориентировать бунтовщиков и не дать им сконцентрировать внимание на холостых выстрелах, предлагаю: очень осторожно посылать очереди из огнестрельного оружия. Это касается солдат, которые будут находиться в БТРах. Мы должны создавать видимость, что все бойцы стреляют по-настоящему — это обстоятельство должно напугать и посеять панику в рядах заключенных. Еще раз напоминаю, что стрелять в осужденного разрешено только командирам и только в экстренном случае, за каждого погибшего я буду требовать от офицера подробный рапорт.

Подъезжая к мятежной зоне, генерал и майор увидели из окна армейского «УАЗика», как милицейские и военные кордоны разворачивали практически все автомобили. Исключением являлись машины скорой помощи и военных. По периметру всей колонии, вдоль внешнего забора, расположились бойцы внутренних войск, вооруженные автоматами. Через каждые триста метров прохаживались военные с овчарками. По углам забора стояли бронетранспортеры, готовые в любую секунду рвануться в бой.

У главного подъезда к колонии располагался БТР КМШ (Бронетранспортер Командно-штабная машина). Со стороны главных ворот, отойдя на безопасное расстояние, расположились штурмовые отряды спецподразделений и два БТР-70 с пулеметами на башнях. Дальше: где располагались ворота в промзону, тоже находились идентичные подразделения. Два военных вертолета ожидали приказа, чтобы подняться в воздух с площадки, около близлежащего «Клещихинского» кладбища.

Генерал и майор остались довольны осмотром дислоцированных групп. Все с нетерпением ждали условного сигнала к началу штурма.

В зоне тоже шли последние приготовления к обороне. В штабе собрались все бывшие вояки, которые ранее, перед приговором суда служили в армии. Образовался так сказать небольшой военный совет, метко названный одним заключенным: «Советом в Филях» (Война 1812 г. с французами). Кто мог дать хотя бы малейшую ценную информацию, искренне делился опытом и советом. Дронов не очень разбирался в военной тактике и в этом плане отдал свои полномочия Сергею Ирощенко и Игорю Семченко.

Чтобы иметь козырь в руках и диктовать свои условия властям, четверых активистов, находящихся под охраной в первом отряде, сопроводили в штрафной изолятор. Раздели до трусов прапорщиков и переодели зэков-активистов в их форму.

Итак, по согласованию с бывшими военными спецами, было решено: четверых заложников при острой необходимости вывести в зону боевых действий и применить тактику «живого щита». Такой ход планировался при работе снайперов. А что стрелкам отдадут приказ об уничтожении верхушки комитета, Ирощенко ничуть не сомневался. Он не захотел, чтобы при стрельбе погибли прапорщики, и предложил пустить в «расход» бывших, ярых активистов.

— Жестоко, — заметил Макар.

— Подожди братуха, когда нас начнут уничтожать пачками, ты возьмешь свои слова обратно, — приводил аргумент Дронов.

Внимательно осмотрев всю территорию и определив самые опасные места, Ирощенко строго наказал, чтобы никто их блаткомитета не совался в зону обстрела, и находился только в указанных участках. По его мнению, в простых заключенных снайпера стрелять не станут.

— Слушайте, а вот в зарубежных фильмах показывают восстания, там одевают повязки на лицо, чтобы не сфотали, — подсказал идею один из заключенных.

— Правильно, менты должны фотографировать — это ведь доказательства на следствии против нас.

Решили срочно нарезать из ткани повязки и раздать всем заключенным.

— Кто из бывших вояк знает, что за шашки они применяют? — спросил Дрон, — паралитический газ могут они применить?

— Исключено! Конвенцией ООН запрещено применять нервнопаралитические газы и химико-биологические средства, — пояснил один из заключенных, — а вот Черемуху или перцовые газы могут, менты обычно применяют газ СN в составе CR, что в целом называется хлорацетофеноном.

— Ладно, успокоил, а то забросают нас, усыпят и повяжут тепленькими, — смеялся Дронов, в большей степени над объяснениями бывалого солдата.

— Пархатому и еще кое-кому уже досталось, когда из камеры ШИЗО выламывались, — заметил Сибирский.