Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 150

Сергей Брагин заступил на суточное дежурство, и в тот же вечер привезли очередных арестованных из КПЗ, он сразу же обратил внимание на дело одного «фрукта». Его обвиняли в изнасиловании и убийстве десятилетней девочки. Обычно такие выродки становятся достоянием гласности, и их дальнейшая судьба становится предрешеной, но на этого подонка шла сопроводительная бумага: содержать в безопасности и держать в секрете его уголовное дело от других заключенных, то есть не раскрывать информацию по его преступлению.

Брагин взял на заметку вновь прибывшего, затем поделился соображениями с братом Анатолием. Нашел подход к следователю, приехавшему в СИЗО, для ведения уголовного дела Пушакова.

Когда материалы дела стали достоянием организации, братья провели тщательное расследование и опросили десятки людей, давших объективные показания на насильника. Человек слаб перед соблазном приобрести деньги, не затрачивая на это особых сил. Следователь не может дать каждому свидетелю вознаграждение за правдивую информацию, а народные мстители, какими они себя считали, в этом отношении: не скупились на деньги.

Внезапно открылось новое обстоятельство: родственники насильника и убийцы были весьма влиятельными людьми, и имели кое — какие связи в верхах, и адвокат соответственно боролся за своего подопечного, добившись в суде переквалификации статьи. Потому Пушаков не был приговорен к высшей мере, а получил пятнадцать лет строгого режима, и — то, если бы не первая судимость за изнасилование, получил бы он не больше десяти лет.

После суда братья не могли без содрогания смотреть на родителей девочки. Но так хотелось сказать им: «Скоро этот приговор будет отменен, а в силу вступит другой, вынесенный их организацией — это смертная казнь.

В тюремной камере, куда после карантина попал Пушаков, заключенные не сильно интересовались его похождениями на воле. Обычно такие расспросы не приветствовались: захочет арестант рассказать о себе, сам заявит, а нет — так и суда нет.

Ему повезло, в тайне осталось его истинное преступление. После кассации и дальнейшего пересмотра дела, приговор насильнику оставили без изменения.

Родители девочки горевали и не могли понять, почему судья не согласилась с доводами прокуратуры, требующей для поддонка смертной казни.

Безрезультатными оказались жалобы и пересуды с потерпевшей стороны. В конечном счете, родители смирились со своей участью и отчаялись искать справедливость в вышестоящих инстанциях.

Осуждение насильника-убийцы, как раз пришлось на время суда над бунтовщиками.

Братьям необходимо было торопиться, чтобы не получилось, как в случае с дочкой Анатолия, тогда насильника отправили на этап. Они привели в исполнение уже два смертных приговора, и подонка-Пушакова, Брагины не намеривались отпускать.

Каким образом осуществить план? Ранее проведенные акции были очень рискованные и по мнению Сергея не годились для дальнейшего воплощения в реальность. Важен только положительный результат, а значит — требовались люди. Надежные и умелые!

Анатолий вспомнил женщину, присутствовавшую в суде над бунтовщиками. Рассматривалось уголовное дело об убийстве в колонии ее сына. Анатолия Брагина заинтересовал этот момент, ведь речь шла о Равелинском, в кармане которого был обнаружен знак Черной молнии. Уголовное дело за недостаточностью улик было отправлено на доследование.

Помогла братьям зеленая папочка, где хранились данные о таинственном владельце знака Черной молнии. Вор в законе Дронов, привлек опытных заключенных для исполнения приговора, вынесенного блатными по поводу раскрытия ими агента оперчасти. Повторная экспертиза все-таки выявила причину его смерти. Состояние асфиксии, то есть признаки удушения, хотя очевидных следов обнаружено не было. Чтобы выявить новые улики, нужно было эксгумировать труп. В связи с фактом смерти Дронова, следствие зашло в тупик, и разыскать исполнителей после бунта в колонии следствию не представлялось никакой возможности. Дело продолжало числиться в списке нераскрытых.

Анатолий, еще работая в колонии, краем уха слышал, кто примерно был подручным у вора. Скрупулезно перебрав уйму информации, они с Сергеем вышли на осужденных: Семченко — Каленого и Ирощенко — Карзубого. Семченко погиб во время бунта, а Ирощенко Сергей находится в СИЗО, в блоке «В». Он приговорен к смертной казни и ждет решения Верховного суда.

Глава 53 Смертник — кандидат в Черную молнию?

Коридор смертников, то есть приговоренных к высшей мере социальной защиты — смертной казни, располагался в подвале одного из корпусов. Спецкоридор КГБ по сравнению с блоком «В», считался райским местом — вот такой жесточайший режим царил в коридоре смертников. Хорошо охраняемый блок, все двери находятся под сигнализацией. Для Анатолия, работавшего ранее в СИЗО, и то было тайной, какие проводятся там мероприятия. Для непосвященных людей, это строго закрытая информация.

В то же время для Сергея, это не было секретом. Во время своего дежурства по изолятору, он носил на рукаве повязку с надписью ДПНС, и спокойно общался с дежурными по коридору. Так же мог пройти в помещение блока, даже при поддержке двух охранников вызвать для беседы приговоренного к смерти.

В коридоре смертников располагалось десять камер. У дежурного контролера на виду всегда был список приговоренных. В нем обязательно указывались краткие характеристики, к примеру: осужденный Ирощенко Сергей Иванович — «СКС» (склонен к самоубийству), опасен, бывший военный специалист, владеет приемами рукопашного боя.

Камеру номер три, где содержался Ирощенко, открывали только в присутствии трех контролеров, при их появлении он должен был повернуться к стене лицом и отойти от нее на метр. Ноги раздвинуть на ширину плеч, руки вытянуть и положить на стену ладонями наружу. При выводе из камеры руки сковывались наручниками за спиной.

В других камерах сидело по двое, трое приговоренных к смерти, которые ожидали дальнейшей участи. Если кассация отклонялась, адвокаты направляли ее в Верховный суд, затем, по инстанции шло прошение о помиловании. Если приговоренный получал отказ, то через какое-то время прибывал «спецконвой», и его отправляли в исполнительное учреждение. Содержались такие заключенные годами, пока не оглашался любой результат. За редким исключением, помилованного счастливчика поднимали наверх в общую камеру.

Общение с внешним миром в коридоре было только у контролера, через прямой телефон с дежурным по изолятору и кнопкой поднятия тревоги. Когда открывалась центральная дверь в коридор, заключенные, ожидавшие решения последней инстанции, настораживались и притихали. Страх и предчувствие смерти, всегда витало в воздухе: все понимали, что когда-нибудь наступит конец.

Раздавали пищу только люди в форме, простые заключенные, работающие в хозобслуге, в секретный коридор не допускались.

Иногда в свою смену капитан Брагин был очевидцем этапирования осужденного в исполнительную тюрьму, где тот и заканчивал свою мятежную жизнь. Уводили его со скованными за спиной руками, и с резиновой грушей во рту, чтобы он не мог произнести ни звука.

Одно мог сказать Сергей со стопроцентной уверенностью, в их СИЗО смертные приговоры не приводили в исполнение.

Когда братья Брагины изучили дело Ирощенко, Сергей решил вызвать его на беседу. Но, так как доступ в камеру был ограничен, Сергею пришлось получить разрешение у полковника Шилова. Обучаясь в юридическом институте, Брагину приходилось изучать психологию определенного контингента, он не раз составлял на эту тему рефераты, писал интересные статьи, потому Шилов, с допустимого согласия политотдела, никогда не отказывал Брагину в посещении блока «В».

Контролеры приковали Ирощенко наручниками к железному табурету, вмонтированного в бетонный пол. В целях сокрытия секретной информации, Брагин попросил охранников оставить его один на один с осужденным.

Разговор планировался быть долгим и обстоятельным. На предложение закурить, Ирощенко ответил: