Лабиринт теней - Уайли Джонатан - Страница 29

«Позади него никакого тумана не было и в помине — легче легкого возвратиться. Впереди же поджидали неведомые опасности — черные обрывы, невидимые чудовища, хитроумные ловушки… Пойти вперед означало всецело положиться на судьбу и доказать, что ради своей любви и высокой цели он готов рискнуть самой жизнью.

Солнце уже почти скрылось, а он все еще мешкал. Впервые сердце его ледяной рукой стиснул страх. Но вот слабый ветерок донес до него едва различимый аромат волос любимой. Это решило все. И Мортен бесстрашно шагнул во тьму. И словно растворился в ней — бестелесный, невесомый, одинокий…»

В таверне Ньюберри повисла гробовая тишина. Никто, казалось, даже не дышал.

«Сколько он проблуждал так и далеко ли ушел, Мортен не знал. Из туманного облака он выбрался лишь тогда, когда закончилось затмение солнца, и прямо впереди увидел башню, на стенах которой играли последние отблески заката. Мортен оглянулся и только тут разглядел, что прошел по узенькой, словно ниточка, каменной гряде. Сверни он с пути — и тотчас же разбился бы о камни, лежащие далеко внизу, где ревело яростное море, швыряясь клочьями белой пены.

С бешено бьющимся сердцем он отпер двери ключом, за который недавно сразился с драконом, и побежал вверх по винтовой лестнице. В самых верхних покоях башни, откуда видны были и земля, и океан, Мортен и Юлитта упали друг к другу в объятия, чтобы вовек не расставаться».

Первым зааплодировал Ньюберри, а Магара, смущенно улыбаясь, принялась кланяться. Кто-то пустил шляпу по кругу, и весело зазвенели золотые. Среди восторженных похвал слышались и просьбы продолжить, однако Магара вежливо, но решительно отказалась. Ей не терпелось добежать до дома.

Ведь, рассказывая свою сказку, она внезапно вспомнила, что видела-таки солнечное затмение, живя в кратере. Вот только было оно не на небе…

Глава 16

Магара поспешила домой, терзаемая волнением и дурными предчувствиями. Засветив лампу, девушка кинулась к кованому сундуку, где хранила свои старые платья. Перерыв все его содержимое до самого дна, она отыскала наконец то, что требовалось. Давненько не глядела она на старинное вышитое панно, что хранилось в сундуке, тщательно завернутое. Причиной тому было не только желание сберечь нежную вышивку, но и еще одно обстоятельство. В дополнение к основным своим талантам, коими прославилась она в Тревайне, Магара пыталась преуспеть и еще в одном искусстве — в вышивании. Но ни разу не удалось ей явить миру ничего подобного этому поразительному панно, которое привезла она из дому.

Дом… Давным-давно Магара, вспоминая Аренгард, даже про себя не называла его домом, а вот теперь ее одолевали воспоминания, которые пробудил в ее душе визит Слэтона. И былая уверенность в себе покинула девушку…

Осторожно развернув панно, она разложила его на полу, придвинула лампу поближе и стала внимательно разглядывать левый нижний угол полотна. Да, вот оно! Прежде она всегда считала, что вышитое солнце закрыто наползающей тучей. Теперь же не сомневалась: изображено солнечное затмение, и сверкающий ореол вокруг померкшего диска был тому неопровержимым доказательством.

Панно зачаровывало ее с самого детства, и интерес к этому шедевру сейчас пробудился с новой силой. Рисунок был тщательно продуман и выполнен в мельчайших подробностях с поразительным мастерством: каждый листик и лепесток, каждый зверь и птица, каждая капля росы и луч света казались живыми и реальными. Далеко не всякий живописец на такое способен. Древняя вышивальщица, редкая мастерица своего дела, обладала и дарованием истинного художника. Никто в точности не знал, сколько лет панно. Несомненно, это сокровище почиталось семейной реликвией многими поколениями предков Магары, и среди того немногого, что взяла она с собой, уезжая из Аренгарда, было и это чудо.

Панно представляло собой вертикальный прямоугольник, разделенный на четыре равные части, каждая из которых являла законченный пейзаж. В самом центре располагался небольшой веночек из полевых цветов. Всякий, глядя на эти пейзажи, сразу понимал, что все они как-то связаны между собой, но это отнюдь не мешало им быть совершенно разными. К тому же присутствовали тут и необъяснимые странности, и скрытые несоответствия. Солнечное затмение принадлежало к их числу. Хотя на небе, частично закрытое лунным диском или же облаком, без сомнения было изображено солнце, в водах озера мерцало отчетливое отражение лунного серпа. И, словно для того, чтобы усилить загадочность пейзажа, подле озера изображен был одинокий волк с поднятой вверх мордой. В детстве Магаре казалось, будто она слышит его вой…

«Ну, и что это мне дает? — размышляла Магара, но в голову ей лезла лишь навязчивая мысль о том, воет ли Тень на луну или на солнечное затмение. — Да-а-а, негусто…»

Сцена с затмением располагалась в левом нижнем углу панно, и Магара всегда считала ее последней из четырех. Девушка обратилась к началу в надежде, что картина в целом хотя бы что-то прояснит, по крайней мере теперь, когда она разглядела затмение.

Она всегда начинала разглядывать панно с верхнего левого угла по двум причинам. Не возникало сомнений, что на панно изображены четыре времени года, а первым из них была весна. Цветы распускались, деревья зеленели, к тому же мастерица ухитрилась изобразить переменчивость весенней погоды: дождь и солнце одновременно. Венчала сцену великолепная радуга. Были тут, однако, и странности, разглядеть которые мог лишь самый пристальный взор. Среди весенних цветов кое-где виднелись пушистые головки одуванчиков — крылатые семена вот-вот готовы были взлететь, подхваченные ветром, чего весной никогда не бывает. А дорожку в траве усыпали опавшие листья.

И все же ошибиться было нельзя — в верхнем левом квадрате изображена именно весна, а рядом, в правом углу панно, — лето. Тут солнце сияло в ослепительно-синем небе, луг пестрел цветами, а листва сочно зеленела. Сценка словно источала тепло. Но с яркими оранжевыми бархатцами, синим люпином и роскошными розами соседствовали стыдливые головки подснежников.

Внизу, в правом углу, красовался осенний пейзаж. Древесные кроны горели золотом и багрянцем, землю покрывал разноцветный ковер, ветви отягощали спелые плоды, на кустах алели ягоды, но вот на плакучей иве почки лишь набухали, а верба изукрашена была нежными светло-серыми барашками, словно ранней весной.

Цикл завершала зима. В прогале меж облаков виднелось солнце, полуприкрытое то ли лунным диском, то ли темной тучей. На земле лежал снег, а общая мрачность картины словно предвещала бурю. Деревья были голы, лишь кое-где зеленели кроны сосен. Изображение воющего волка усиливало впечатление. Но в самом центре снежной пустыни, почти незаметная на сверкающей белизне, вопреки здравому смыслу и законам природы, пышным цветом цвела белая роза.

Прослеживалась на панно и еще одна последовательность — на каждой из картин присутствовала женщина, изображенная в разные периоды жизни. Весной это было невинное дитя, самозабвенно бегающее по саду, — руки девочки широко раскинуты, темные волосы треплет ветер. Летом юная девушка, серьезная и очень красивая, но все еще полная невинной радости, склонившись, наслаждалась ароматом цветов. Осенью женщина в расцвете лет и красоты, величественная и спокойная, стояла выпрямившись, глядя на лебедя, пролетающего в вышине. А зимой седая старуха на закате своих дней в кресле занималась вышиванием. Магара не сомневалась, что это был портрет самой мастерицы, а все прочие — ее воспоминания о былом. Что побудило ее посвятить столько времени и сил кропотливому труду? И откуда эти очевидные странности в обычных на первый взгляд пейзажах? Магара давно искала ответ на эти вопросы, но оставалась ничуть не ближе к разгадке, чем тогда, когда впервые взглянула на это чудо. Может быть, где-то есть ключ к разгадке, которого она не замечала прежде?

Магара отметила и другие закономерности. К примеру, положение солнца и особенности пейзажей. Первые два, несомненно, располагались неподалеку друг от друга. И хотя все эти пейзажи были различны, девушка склонялась к мысли, что где-то существует место, откуда видны все четыре. Некоторые совпадения ландшафта лишь укрепляли ее в этом мнении.