Владычица снов. Книга вторая - Уайли Джонатан - Страница 32

— Доставьте его Тарранту как можно скорее. На карту поставлены сами жизнь и смерть. И нечто куда большее.

— Будет сделано, — уверенно пообещал Гален. — Как можно скорее.

— Хорошо. — Дэвин вяло улыбнулся. — А теперь мне пора.

— А как быть с другим письмом? — быстро спросил Гален. — И кто такой «х»?

— Там нет ничего, что оказалось бы для меня новостью. Только подтверждение того, что у меня уже написано. — Он побарабанил пальцем по собственному письму. — А я-то надеялся, что, может быть, ошибаюсь…

— Ну и что мне с ним делать?

— Уничтожить. Или оставить у Гильгамера, чтобы он передал его Хакону.

— Хакону?..

— Это постельничий барона Ярласа. Если вам дорога собственная жизнь, то держитесь от него подальше.

— Но почему?

— Да уж поверьте мне на слово! — неожиданно рявкнул тайный агент и вскочил с места.

— Подождите, — окликнул Гален. — Прошу вас. У меня есть еще кое-что. — Порывшись в своих вещах, он нашел антикварный камень и показал его нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу Дэвину. — Это вам что-нибудь говорит?

Дэвин посмотрел на письмена.

— Абсолютно ничего. Хотя у Ярласа вроде бы есть что-то похожее. А где вы это взяли?

— Из-под соли.

Дэвин покачал головой, пожал плечами:

— У меня есть дела поважней.

Он пригасил лампу, повернулся и, не произнеся больше ни слова, полез вниз по лестнице.

Гален тихо посидел какое-то время, размышляя над тем, в какой мере эта короткая встреча помогла ему понять смысл происходящего. Его первой идеей было сжечь два только что предъявленных тайному агенту письма и нынешней же ночью уйти из замка, имея на руках крайне важное — и предельно опасное — донесение Дэвина. И все же, поразмыслив, он решил еще некоторое время подождать. Покинуть замок глубокой ночью было бы куда подозрительней, чем спокойно выйти при свете дня, а ведь через пару часов уже должно было взойти солнце.

От этого решения было уже куда легче перейти к следующему. Наверняка он навлечет на себя куда меньшие подозрения, если задержится в замке еще на день и вновь поработает у Гильгамера. И тогда вечером он сможет преспокойно выйти из замка — и все подумают, будто он отправляется в трактир. У Галена хватило смекалки сообразить, что одной из причин принятого им решения задержаться в замке стало известие о том, что здесь имеются и другие древние камни с письменами. Его мысли постоянно возвращались к этому, как он ни заставлял себя мыслить сугубо рационально. Ему необходимо было увидеть этот камень или эти камни! И если ему это удастся, у него появится еще одна причина уйти на север как можно скорее. Чем больше он думал над этим, тем сильнее привлекал его этот план. Письма он запрячет так, что никто и никогда их не найдет. И если он подойдет к делу со всей осторожностью, то никакой опасности для него и не возникнет. В конце концов, археологи наверняка задержатся в городе еще на пару дней, так что он вполне может употребить это время для решения двойной задачи: и оказанное ему доверие оправдает, и кое-что полезное дополнительно узнает. «Похоже, пора чуток опередить батьку в пекле», — подумал он, мысленно перефразировав слова Пайка. И после этого улегся спать. Проспал до рассвета, пока его не разбудил доносящийся снизу стук копыт. Так или иначе, утро развеяло часть страхов, которые внушил ему Дэвин.

Гильгамер что-то удовлетворенно буркнул по поводу раннего прихода своего переписчика и тут же выложил перед ним на столе целую гору бумаг, после чего, объявив о том, что у него важные дела, удалился. Гален испытал сильнейшее искушение обыскать комнату — особенно книжные полки, — но вовремя передумал и усилием воли заставил себя приняться за работу. Он понадеялся на то, что позже сумеет под каким-нибудь предлогом отлучиться и как следует осмотреть все во внутреннем дворе. К полудню он уже переписал и разобрал по стопкам все, что было нужно, но Гильгамер так и не появился. Он взял чистый лист бумаги и принялся, дурачась, черкать всякие каракули. И вдруг обнаружил, что переписывает загадочные письмена с камня, найденного в башне. И вновь уставился на них, пытаясь хоть что-нибудь понять.

О

Л

Д

У

Н

К

З

А

О

И

Д

Р

Н

Р

О

Я

С

Т

Я

Д

Четвертый столбец по вертикали складывался в единственное осмысленное слово. Но такое слово едва ли могло бы содержаться в письменах — и поэтому он отбросил его. Кроме того, чтение по вертикали превращало последний ряд в откровенную бессмыслицу. А вот первая строчка по горизонтали весьма заинтересовала его. Если поднять в начало первого ряда первую букву из второго и закончить на последней, то возникало слово «колдун», которое, на слух Галена, звучало куда более многообещающе, чем слово, получившееся по вертикали. Так или иначе, применяя тот же метод к другим строчкам, он все равно ничего не добился. «Да и что там, — подумал он, — возможно, внешний вид письмен не имеет никакого значения. Может быть, код заключается в том, что одни буквы проставлены вместо совершенно иных…

Эти размышления были прерваны возвращением Гильгамера. Гален попытался было спрятать свои рисунки, но третий постельничий оказался проворнее.

— Это что такое? — негодующе взмахнув рукой, воскликнул он. — Тратишь попусту рабочее время, а?

— Но я уже справился с работой, — запротестовал Гален.

— И решил немного потрудиться на себя самого, — заметил Гильгамер, так и не убрав выставленную вперед руку.

Гален, примиряясь с неизбежным, подал ему листок со своими каракулями. Его наниматель поглядел на выстроенные в столбик буквы, повертел листок так и сяк, затем, будучи явно озадачен, недоуменно покачал головой.

— Ради всего святого, что должна означать вся эта тарабарщина? — спросил он.

— Эти буквы вырезаны на камне, который я извлек из-под соли, — прямо ответил Гален, решив, что некоторая осторожность в его рассказе не окажется излишней. — А один из археологов говорил, что у барона Ярласа есть похожий камень. — Гильгамер ничего не ответил, поэтому Гален решил поднажать. — И я понадеялся на то, что ему, возможно, захочется купить и мой тоже.

— Купить! — Гильгамер рассмеялся. — Если барон Ярлас положит глаз на какую-нибудь вещь, то ее владелец, если он, конечно, достаточно мудр, поспешит расстаться с ней добровольно. А уж если ему захочется вознаградить тебя, то первым делом следует поблагодарить его за великую милость.