Владычица снов. Книга вторая - Уайли Джонатан - Страница 45

— Но она же умерла!

— А ее влияние здесь еще чувствуется. И мне не хотелось бы оказаться лишней.

— Не валяй дурака! — Неуверенность, которую можно было прочесть в глазах у подруги, задела Ребекку. — Ты мне понадобишься.

— Если ты так настаиваешь…

— Еще бы, настаиваю! Мне в одиночку со всем этим не справиться.

Внезапно на Ребекку нахлынуло воспоминание — нахлынуло с такой силой, что едва не стало видением наяву.

— Восемь дней назад, — словно обращаясь к себе самой, прошептала она. — Именно тогда мне и приснилась в Гарадуне Санчия, только говорила она голосом моей матери.

«Наберись терпения, малышка. Не робей. Со временем ты поймешь».

И теперь, как и прежде, эти слова принесли Ребекке некоторое утешение.

— Надеюсь, что так, — вслух произнесла Ребекка, тогда как Эмер искоса посмотрела на нее.

«Подлинное волшебство являет себя, а истину нельзя скрыть навеки».

Ребекка называла тот сон «целительным», а теперь, когда выяснилось, что слова, сказанные во сне, были последним посланием, адресованным ей Санчией, этот сон, казалось, приобрел еще большее значение. «Теперь она стала частью Паутины».

— Ну и что, мы так и простоим здесь весь день? — немного раздраженно осведомилась Эмер. — Или все-таки войдем?

Ребекка первой поднялась по дощатым ступенькам. Открыла дверцу. В фургоне было темно и мглисто, пахло затхлостью, но ощущение, которое тут же испытала Ребекка, нельзя было спутать ни с каким другим. «Добро пожаловать к себе домой». Ощущение было таким сильным, что ей почудилось, будто она слышит эти слова, произнесенные голосом Санчии с пустого стула в дальнем конце фургона. Ребекка сделала пару шагов вперед и остановилась между узкой кроватью и мягкой кушеткой. Эмер осторожно последовала за ней, она явно нервничала, как будто в любую минуту ожидала откуда-нибудь из темного угла привидения. Пока Ребекка молча и неподвижно стояла в проходе между двумя лежанками, Эмер открыла ставни. Стоило свету проникнуть в глубь фургона, как загадка улетучилась и обе девушки одновременно увидели послание, оставленное Санчией.

В тесном проходе перед креслом стоял перевернутый ящик, который, судя по всему, использовали в качестве столика. Он был застлан скатертью, на которой «рубашками» вверх лежало несколько игральных карт, талисман и тщательно сложенный лист бумаги. На листке было написано чье-то имя, и Ребекка, еще не прочитав, поняла, что послание адресовано ей. Она развернула лист и прочитала следующее:

«Добро пожаловать, малышка. Добро пожаловать и твоим друзьям — мне следовало быть с ними полюбезнее и раньше.

Слишком поздно я узнала о том, что мы с тобою состоим в дальнем родстве. Почему те или иные сведения нам недоступны, так и остается тайной Паутины. Но я скоро все пойму.

Береги свой сон, дитя мое. Он придет к тебе, чтобы ты проникла с его помощью в глубины былого. Пряди получше!»

Читая письмо, Ребекка вновь почувствовала, будто она слышит голос самой старухи, и как будто комок застрял у нее в горле. Послание было подписано одной буквой — «С».

— Ну и что все это значит? — выглядывая из-за плеча у подруги, поинтересовалась Эмер.

Ребекка молча передала ей письмо, а сама, задумавшись, застыла на месте. Ощущение того, что ее встретили благожелательно, только усилилось, и теперь она поняла, почему ярмарочный люд ожидал ее прихода, но в письме Санчии не содержалось никаких указаний, ничего такого, на что следовало бы обратить особое внимание. Ребекка чувствовала себя столь же беспомощной, что и прежде.

— Они рассчитывают на то, что ты с ними останешься, — прервав ход ее тревожных размышлений, заметила Эмер.

— Что?

— Алеандра и все остальные. Ярмарочный люд, — уточнила Эмер. — Они ожидают, что ты с ними останешься.

— Но…

— Неужели ты не можешь понять? Ты преемница Санчии.

Эмер раздраженно уставилась на бледное лицо подруги, но та уже слышала другой, глубокий старческий голос.

«У меня так мало времени и некому занять мое место».

— Но я не могу… Я не знаю, что делать, — залепетала она.

«Он придет к тебе».

— Локк ни за что не позволит.

Она искала оправданий и сама понимала это. «Наберись терпения, малышка. Не робей».

— Как это он может тебе не позволить, — вознегодовала Эмер. — Даже мне понятно, что речь идет о предопределении. Иначе как бы мы здесь очутились? И что бы все это значило?

Широким взмахом руки она обвела фургон вместе со всем его содержимым.

Ребекка посмотрела на столик. Взяла в руки талисман и поглядела на изображенный на нем рисунок. Тот представлял собой две заглавные буквы «X» между двумя горизонтальными линиями, и все это было аккуратно вписано в круг.

— Надень его, — мягко сказала Эмер.

Ребекка посмотрела на подругу, а потом, последовав ее совету, накинула цепочку талисмана себе на шею. Она бы не удивилась, если бы сразу вслед за этим на нее снизошло озарение, однако ровным счетом ничего не последовало, не считая холодка на шее от прикосновения металлической цепочки.

Затем внимание девушки привлекли к себе игральные карты — и внезапно она осознала, что они разложены в следующем порядке: пять рядов по нескольку карт, то есть точь-в-точь, как буквы на Камнях Окрана! Порядок нельзя было назвать идеальным; карты, должно быть, несколько сместились, пока фургон трясся на ходу, но Ребекка одним движением руки выровняла их. И, занимаясь этим, она разволновалась еще сильнее: как знать, может быть, помощь придет именно отсюда!

Под заинтересованным взглядом Эмер, уже сообразившей, чем именно занимается подруга, Ребекка одну за другой перевернула карты — но только затем, чтобы испытать страшное разочарование! Если здесь и таилось какое-то послание, то расшифровать его она не могла. Карты были из колоды, имеющей название «Символы сущего», — такими часто пользуются гадалки, — но из всех разновидностей этих карт здесь были представлены лишь четыре. Верхний ряд состоял из четырех королей, попарно с двух сторон окруживших карту, известную под названием «любовная парочка»; во втором ряду два короля по бокам охраняли покой двух находящихся посередке дам. В среднем ряду были три «саламандры», разбитые двумя «любовными парочками»; четвертый ряд полностью повторял второй, только короли были теперь посередке, а дамы по бокам; и наконец, пятый состоял из четырех дам и «любовной парочки» в центре.

Девушки долго всматривались в карты, понимая, что их расположение должно что-то значить, но так и не смогли понять, что именно. Конечно, какой-то смысл за всем этим имелся, но какой?

— Ну и что? — без особой надежды в голосе спросила Эмер.

— Ничего, — грустно ответила Ребекка.

— Гадалкой ты себе на хлеб едва ли заработаешь, — со смешком заметила Эмер.

Она-то смеялась, но Ребекка была слишком разочарована, чтобы подхватить шутливый тон. Каждый раз, когда она начинала надеяться, что уже приблизилась к разгадке, все в последний миг шло прахом. И все-таки… здесь ей было уютней, теплей, здесь она почему-то чувствовала себя в большей безопасности. Ей чудилось, будто стены фургона смыкаются вокруг нее, а между ними витают дружеские лица, дружественные мысли, может быть, даже любовь.

— Ну и что теперь? — повторила Эмер.

— Мне придется остаться здесь, — заявила Ребекка.

— Но почему?

Внезапная перемена в настроении подруги поразила Эмер.

— Чтобы видеть сны, — без тени сомнения ответила Ребекка. — Это теперь единственное место, в котором я могу говорить с Санчией.

— Звучит сущим безумием, — заметила Эмер. — Да нет, это и есть сущее безумие. Но я уже привыкла не спорить с тобой по поводу таких вещей. — Она снова рассмеялась, не обращая внимания на боль, тут же отозвавшуюся в щеке. — Тебе всегда хотелось жить на ярмарке. Вот и счастье привалило.

— Надо будет пойти сообщить об этом Локку, —. вздохнула Ребекка.

— Ты уверена?

— Да, иначе он отправит на розыск своих стражников. Так мы навлечем на множество людей неприятности. И не больно-то хорошо отблагодарить Локка с Таррантом за заботу подобным бегством. — Девушка улыбнулась, с удовольствием отметив, что жизнерадостность, вернувшаяся к Эмер, не оставила равнодушной и ее саму. — Кроме того, я в состоянии его уговорить. Уверена, что мне это удастся.