Французский дворянин - Уаймэн Стэнли Джон - Страница 95

– Нет, мадемуазель! – отвечал я, собравшись с духом и зная, что настала решительная минута. – О, вовсе нет! Но я не вижу здесь той, к кому пришел, – той, кого я видел сто раз совсем в другом наряде, – мокрую, усталую, растрепанную, среди опасностей и бегства – той, которой я служил, которую любил, для которой жил, – той, о которой я только и думал целыми месяцами, о которой только и заботился. Я пришел сложить к ее ногам и себя, и все, что у меня есть по милости короля. Но я не вижу ее здесь…

– Вы не видите, сударь? – отвечала она шепотом и отвернулась.

– Нет, не вижу, мадемуазель!

Она вдруг подошла ко мне, осененная радостью и живостью, от которых забилось мое сердце. Она взглянула мне прямо в глаза и сказала:

– Мне прискорбно… Жаль, что вы, де Марсак, полюбили кого-то другого, когда король желает, чтобы вы женились на мне…

– Ах, мадемуазель! А вы-то желаете? – воскликнул я, упав перед ней на колени: она обошла вокруг стола и стояла возле меня.

– Да, это и мое желание! – ответила она, улыбаясь сквозь слезы.

На следующий день мадемуазель де ля Вир стала моей женой. Отступление короля от Парижа, вызванное бегством многих из недоброжелателей гугенотов, ускорило нашу свадьбу: нам хотелось повенчаться у отца Амура. Но несмотря на поспешность, я имел возможность, благодаря Ажану, обставить все с пышностью, соответствующей моему будущему положению, а не жалкому прошлому. Его величество, не желая обижать Тюрена, не удостоил нашу свадьбу своим присутствием, но его заменила королева Екатерина, которая сама вручила мне мою невесту. Сюлли, Крильон, маркиз Рамбулье и его племянник, а также мой дальний родственник, герцог Роган, впервые признавший меня в этот день, всячески угождали мне, заискивали предо мной.

Свадьба Франсуа Ажана со вдовой моего бывшего соперника была отпразднована только год спустя, что мне было приятнее, чем жениху: это давало возможность госпоже Брюль оставаться при моей жене во время моего похода под Арк и Иври. В последней битве, где так прославился Рони, собственноручно отнявший знамя у неприятеля, я был ранен при второй атаке, ведомой самим королем.

Два неприятельских пехотинца схватили меня: я погиб бы наверно, если б мне на помощь не подоспел Симон Флейкс с храбростью старого воина. Этот подвиг был замечен королем, который взял его к себе и назначил своим секретарем, пролагая ему путь к благополучию, о котором тот и не мечтал.

Каким образом Генриху удалось на время склонить Тюрена на свою сторону и, между прочим, д0. биться согласия на наш брак, это теперь слишком хорошо известно и не требует пояснений. Но я сам понял все лишь годы спустя, после женитьбы виконта на девице де ля Марк, которая доставила ему герцогство Бульон. И тогда я вполне оценил все добродушие моего повелителя: этот великий король среди массы важных дел всегда входил в положение последнего из своих слуг.