Двойной контакт - Уайт Джеймс - Страница 64

Много раз и Диагносты, и соратники Приликлы – Старшие врачи – описывали процесс ношения мнемограмм, как множественную шизофрению, за течением которой наблюдаешь как бы изнутри. При этом существа-доноры весьма настойчиво сражались с разумом существа-реципиента за первенство в обладании его собственным рассудком. Все эти явления, естественно, носили чисто субъективный характер, но когда речь идет о психологическом дискомфорте, субъективность не имеет никакого значения, от нее не легче. Сам Приликла с этой проблемой справлялся за счет того, что не оказывал никакого сопротивления мышлению доноров и только пользовался сведениями, коими те располагали, предоставляя им самим решать, кто у него в сознании хозяин. Следует заметить, что подобное отношение Приликлы к использованию мнемограмм весьма озадачивало сотрудников отделения многовидовой психологии, поскольку большинство разумных существ к такой трусливой позиции было не способно.

Но в материальном мире, отдав свой разум во власть одного из доноров, Приликла должен был продолжать вести себя, как хрупкий и слабый цинрусскиец. Если, предположим, Приликла являлся носителем тралтанской мнемограммы, ему нужно было воздерживаться от того, чтобы похваляться весом в несколько тонн, ведь на самом деле этот вес принадлежал не ему, а донору-тралтану.

У пауков, как и у Приликлы, было по шесть лап, но они были намного крупнее и крепче цинрусскийца, и он сильно сомневался в том, что их лексикон содержит слово «трусость».

Даже при том, что Найдрад старательно нажимала на конец деревянного стержня, торчащий из панциря сверху, а Приликла с Данальтой тянули его снизу на себя, второй этап операции получился более продолжительным, поскольку пришлось потратить больше усилий на восстановление поврежденных кровеносных сосудов. Когда наконец с этим было покончено, операционное поле очистили ото всех инородных тел, разрез на брюшной стенке закрыли, наложили шов, а отверстие в панцире накрыли небольшой стерильной пластинкой. Безусловно, при наличии времени следовало бы продолжить операцию и приступить к пластическим процедурам, но в целом состояние пациента больше не вызывало тревоги.

У следующего пациента было сломано три конечности, причем одна из них – в двух местах, и общая картина перелома была близка к травматической ампутации.

– Мы уже установили, – сказал Прилипла, бросив взгляд на Мэрчисон, – что конечности представителей этого вида покрыты хитиновым панцирем и представляют собой плотные, прочные органические трубки, не имеющие наружных нервных окончаний и мышц, за исключением тех, которые обслуживают пальцы. В устройстве конечностей имеет место проприорецепторная система, за счет которой головной мозг всегда может определить, в каком положении в пространстве относительно тела находится конечность. Движения конечностей контролируются гидравлически за счет увеличения или ослабления притока жидкости. Из-за травм большой объем этой жидкости утрачен, но может быть восстановлен искусственно с помощью стерильной жидкости до тех пор, пока не произойдет его естественного восстановления по тому типу, который наблюдается у существ других видов, организм которых способен автоматически наращивать объем крови и других жидкостей тела до нужного объема.

Оперируя данного пациента, – продолжал Приликла, – мы воспользуемся общепринятой методикой фиксации переломов панцирных конечностей и наложения поверх фиксированных участков плотных повязок нужной длины. Начнем с передней левой конечности и… друг Мэрчисон, я действительно устал, но еще могу работать. Сдерживайте свои чувства. Вы излучаете эмоции, приличествующие встревоженной супруге!

Патофизиолог в ответ на замечание босса излучила волнение, но не обиду, и промолчала.

– Простите меня, друг Мэрчисон, – извинился эмпат через минуту, – за то, что я утратил сосредоточенность. Некоторые аспекты производимой процедуры позволили вырваться на поверхность моего сознания кельгианскому и землянскому компонентам моего разума, а такая комбинация не сулит большой тактичности.

Мэрчисон негромко рассмеялась и ответила:

– Я так и подумала. Но вы посмотрите в окно. Уже утро.

Операции шли долго, и вы наверняка близки к пределу выносливости. Оперируя этого паука, мы успели приобрести определенный опыт, поэтому работа над переломами конечностей и поверхностными травмами у других пауков должна пройти сравнительно просто. В принципе состояние остальных раненых не внушает опасения, срочности нет, и они могут подождать, пока вы не отоспитесь. Но я не сомневаюсь в том, что мы и без вас управимся.

– Я тоже в этом не сомневаюсь, – сказал Приликла, глядя на затуманивающиеся очертания своих коллег. – И все же кое-что тревожит меня… Я отмечаю незначительные различия в наружном и внутреннем строении тела у пауков номер один и номер четыре. Представители этого вида являются для нас новыми. Вероятно, планерист вдобавок получил при ударе повреждения, которые поначалу были не настолько очевидны, как физические травмы. Я имею в виду деформацию и смещение внутренних органов, которые…

Он не договорил, потому что Мэрчисон снова рассмеялась – на этот раз громче. Остальные сотрудники также развеселились, но чувства свои сдержали, заботясь о Приликле.

– Пожалуй, вы слишком зациклились на хирургических подробностях, – сказала Мэрчисон, – и не заметили и не идентифицировали тех различий, о которых только что упомянули. А объясняются они очень просто. Наш образцовый пациент – женская особь, а пациент номер один – мужская.

– Вы правы, я, видимо, переутомился, – отозвался Приликла и сам излучил легкое веселье, после чего направился к шкафу с инструментами, стоявшему в углу операционной и улегся на него. – Но я не буду спать и постараюсь отсюда понаблюдать за вашей работой, пока не будут прооперированы все пауки.

Он сам себя удивил тем, что сумел не уснуть до тех пор, пока сдерживаться уже не было никаких сил. Когда все пациенты-пауки были перевезены в палату для выздоравливающих, последним, что запомнил Приликла, было то, как Мэрчисон подошла к коммуникатору и стала говорить с капитаном.

– Я уже пыталась разговаривать с одним из них, – сказала она. – И мне хотелось предпринять еще одну попытку с помощью упрощенной процедуры первого контакта. Пауки не владеют космической техникой, поэтому экскурс в историю Федерации, который вы демонстрировали троланнцам, здесь не понадобится. Нам сейчас тут положительно нечем заняться, кроме как с тоской размышлять обо всех несчастьях, которые на нас обрушились и могли обрушиться. Поэтому я и хочу еще раз попробовать поговорить с ними. Что скажете?

– Пожалуй, скажу «да», мэм, – ответил Флетчер. – Дайте полчаса на модификацию программы, а потом я буду инструктировать вас по ее использованию. На горизонте показались еще восемь паучьих кораблей, и еще двадцать засек радар, но на берегу ничего не происходит, но это затишье явно ненадолго. В итоге многие, вероятно, включая и нас, погибнут.

Поэтому переговоры, – заключил он, – предпочтительнее.