Крестовый поход - Вебер Дэвид Марк - Страница 92

Адмирал-еретик

Кэтрин МакДагал сидела с закрытыми глазами на низкой койке. Она прижалась спиной к стене и боролась с отчаянием. Гвардейцы Синода сменили печать на пропусках всего два дня назад. Но ведь она была начальником разведки в отряде у Ангуса. Она просто обязана была знать об этом! Конечно, она пырнула ножом трех солдат, но они ее даже не застрелили.

Кэтрин беспокоило многое: поспешность, с которой ее увезли с блокпоста, слова офицера, строго-настрого приказавшего своим подчиненным раз и навсегда забыть, что они ее видели, любопытство в желтых глазах ее конвоиров. С того момента, как вместо полковника Хуарка стал командовать Ланту, фиванцы начали придавать разведке большое значение. По их обращению с ней Кэтрин поняла, что они знают, кто она такая. А точнее, кем она была в отряде и что от нее можно узнать. Ее смерть разбила бы сердце Ангусу, а попав в плен, она запросто его погубит!

Кэтрин погладила свой выпуклый живот, в котором дремала новая жизнь, и по ее распухшей щеке покатилась слеза.

Ланту привел мундир в порядок. Конечно, глупо заботиться о внешности в такой ситуации, но ему предстоит встретиться с противником, которого он глубоко уважает. И при этом со смертельно опасным противником!

Заложив руки за спину, адмирал не торопясь пошел по широкому коридору. Он не раскаивался в том, что приказал перевязать раны пленницы, хотя и рисковал этим выдать ее присутствие в своем штабе. Он до сих пор не понимал, почему это сделал: повинуясь инстинкту профессионального военного, повелевающему ухаживать за ценным пленником, или сочувствуя Кэтрин. Как бы то ни было, утешительный диагноз врача был единственным, что согревало сейчас сердце адмирала.

Ланту ответил на приветствие часовых. Пленницу караулили стоявшие с каменными лицами фиванские космические десантники из его личной охраны. Адмирал негромко постучал, открыл дверь и вошел.

Камера раньше служила спальней. Пластмассовую решетку прилепили к окну в такой спешке, что полимерная пена сосульками свисала с подоконника. Не хватило времени на то, чтобы заменить фиванскую мебель. Она была слишком низкой для пленницы, но та должна была радоваться, что вообще пока жива.

Услышав стук, Кэтрин взяла себя в руки и не опустила своих темно-зеленых глаз. Ее лицо было спокойно, но Ланту заметил полоску от слезы на ее щеке, разбитой ударом приклада. Кэтрин сидела неподвижно, сложив руки на коленях, но ее покорная поза не ввела в заблуждение Ланту. Адмирал весил больше этой девушки, которая была выше его на добрых полметра, но она все-таки умудрилась ранить ножом трех тренированных солдат. Один из них уже умер.

— Добрый день, капрал МакДагал, — наконец сказал он. — Мое имя — Ланту. Я — адмирал первого ранга Разящего Меча Святой Матери-Земли.

При звуках его имени в глазах Кэтрин вспыхнул огонек неукротимой злобы. Она уже пыталась сделать так, чтобы фиванцы ее убили. Может, стоит попробовать еще раз и придушить командующего вооруженными силами фиванцев на Новых Гебридах?

Угадав мысли Кэтрин, Ланту внезапно понял, что не имеет ничего против такого развития событий.

— Я знаю, кто вы, знаю, что у вас есть ценная информация. Однако я не собираюсь вырывать ее у вас силой. — Адмирал фыркнул, прочитав недоверие на лице своей пленницы, по-прежнему не сводившей с него глаз. — Гвардейцам Синода не известно, что вы у меня… По крайней мере, я надеюсь на это и не собираюсь им о вас сообщать.

В свое время я приказал, в случае вашего пленения, доставить вас прямо ко мне. Так что вы моя пленница.

— Почему?

Это были первые слова Кэтрин, и Ланту вздрогнул при их звуке.

— Я и сам не знаю, — признался он. — Может, из любопытства, а может, по каким-то другим причинам. Вам известно, что я уже отпускал партизан, дав им послания к МакРори. — (У Кэтрин сузились зрачки, когда она услышала, что адмирал назвал ее товарищей по оружию не «террористами», а «партизанами».) — Если мне удастся скрыть от некоторых своих коллег факт вашего пленения или ваше имя, я, возможно, смогу отпустить и вас.

— Почему? — повторила Кэтрин.

— Я… — Ланту замолчал. Он не мог признаться в своих сомнениях землянке. Вместо этого он пожал плечами и взглянул ей прямо в глаза: — Вы в чем-нибудь нуждаетесь? Может, снова прислать врача?

— Нет.

Ланту кивнул и повернулся было к двери, но звук ее насмешливого голоса заставил его задержаться.

— Я думала, вы умнее, адмирал первого ранга. Партизаны тоже умеют прикидываться добренькими со своими пленными.

Сначала Ланту не понял, о чем она. Потом до него дошел смысл ее слов, и он хрипло рассмеялся:

— Вы заблуждаетесь, капрал МакДагал. Я не притворяюсь «добреньким». Не стану вам теперь ничего объяснять, но имейте в виду, что прямо сейчас вам ничего не сделали бы даже гвардейцы Синода и инквизиция.

Кэтрин смотрела на Ланту с видимым недоверием, и тот пожал плечами.

— Вы же беременны, — негромко объяснил он. — Возлюбленный Народ свято чтит беременность. Даже инквизиторы не посмели бы вас сейчас тронуть.

— Но я же «язычница» и останусь ею, — ледяным тоном бросила Кэтрин.

— Не знаю насчет вас, но у вашего ребенка будет выбор, не так ли? — неторопливо проговорил адмирал. — Так что, даже если посторонние узнают, кто вы такая, пока вам нечего бояться. Но из этого не вытекает, — взглянув Кэтрин в глаза, добавил Ланту, — что полковник Хуарк не попытается воспользоваться вами, чтобы заманить в ловушку сержанта МакРори. Так что, капрал МакДагал, постарайтесь поверить, что меня действительно заботит ваша безопасность, и ничем не привлекайте к себе внимания.

Бронетранспортер, урча двигателем, ехал по одной из сторожевых просек в глубине оккупированной зоны. Его прожектора освещали окрестную темноту. Это была уже четвертая просека на пути Ангуса, но он даже не выругался, а просто неподвижно лежал, затаившись в ледяной грязи. Он больше ни на что не надеялся и ничего не боялся, думая только о том, что любой ценой должен выполнить задуманное.

У Ангуса сузились зрачки, когда появилась еще одна бронемашина, почти неслышно следовавшая за бронетранспортером с выключенными фарами. Когда она проезжала мимо того места, где прятались Ангус и его товарищи, они заметили, что из ее люка высовывается чья-то голова с роговым щитком на затылке. На голове у наблюдателя был громоздкий прибор ночного видения. Ангус лежал неподвижно еще ровно десять минут, а потом сделал знак Таллоху.