Выбор Шивы - Вебер Дэвид Марк - Страница 161

161

– Реймоонд! – В голосе Зарнаака’Тельмасы шипели помехи, а его изображение плясало на экране. – Вы должны немедленно покинуть корабль. «Паафуки» поняли, что ему конец, и летят к вам со всех сторон.

Умом Прескотт понимал, что его брат по крови прав, но вся его душа противилась такому решению.

– Ну хорошо, – наконец сказал он. – Но сначала я эвакуирую адмирала Мейерса с его штабом.

«Рива-и-Сильва» была к тому же и флагманом командовавшего Первой ударной группой адмирала Аллана Мейерса.

Амос Чанг славился тем, что всегда надевал шлем последним. Может, именно из-за этого у него сейчас и текла по лицу кровь. Кроме того, без шлема он подслушал короткий разговор братьев по крови.

– Адмирал Мейерс погиб! – заорал Чанг, стараясь перекричать вой сирен, крики раненых и скрежет где-то в глубине корпуса поврежденного корабля. – Прямое попадание в запасной флагманский мостик! Из-за него погнуты направляющие спасательных капсул на нашем мостике, нам придется использовать лифты!

– Ну хорошо, – повторил Прескотт, глядя на Заарнака, отстегнул противоударные зажимы и повернулся к Чангу: – Амос, скажите Антее…

– Она тоже погибла, – хрипло проговорил начальник разведотдела.

Несколько мгновений Прескотт неподвижно сидел с опущенной головой среди царившего вокруг хаоса.

– Реймоонд!!! – взревел Заарнак, как раненый лев.

– Приближается камикадзе! – крикнул кто-то из уцелевших наблюдателей.

– Прошу вас, господин адмирал! – обратился к Прескотту Чанг.

Вместе с подошедшим Жаком Бише они подняли адмирала на ноги и стали подталкивать к лифту. С трудом сделав несколько шагов, Прескотт пришел в себя и стал двигаться быстрее. Скоро они с Бише уже помогали Чангу.

Они уже были в лифте, поднимавшем их к шлюпочному отсеку, когда корабль потряс чудовищный удар.

* * *

Ирма Санчес зажмурила глаза, ослепленные яркой вспышкой.

«Наша Девяносто четвертая эскадрилья была единственным интернациональным истребительным соединением Великого Флота!» – с горькой иронией подумала она, стараясь не поддаваться горю.

Впрочем, оплакивать Ввилона ей было некогда. Ирма на мгновения вышла из боя и осмотрелась по сторонам. До этого она преследовала по пятам камикадзе, прорвавшихся к тяжелым кораблям сквозь дезориентированные крейсера заграждения. Теперь некоторые из этих колоссальных кораблей можно было разглядеть невооруженным глазом.

С трудом преодолевая усталость, Ирма стала изучать дисплей. Ближе всего к ней был командный монитор типа «Говард Андерсон». Его полуразрушенный корпус терял кислород, от него отделялись спасательные капсулы, челноки и тендеры. Внезапно Ирма поняла, что это «Рива-и-Сильва» – флагман ее собственного Седьмого флота. Многолетний опыт сделал истребитель частью ее тела, и она, форсировав реакционно-инертный двигатель, развернула его почти на месте.

В этот момент прозвучал сигнал «Омега», и иллюминаторы истребителя Ирмы автоматически потемнели.

* * *

Энергетическое поле не спасло челнок от ударной волны, подлетевшей со стороны огненного шара, распухшего у него за кормой там, где была «Рива-и-Сильва». Кроме того, на этом крошечном космическом аппаратике стояли самые примитивные устройства для гашения инерции. Прескотт почти ничего не видел, взрыв в шахте лифта, последовавший за ударом очередного камикадзе, повредил лицевой щиток его шлема, а на маленьком дисплее, прикрепленном внутри шлема к опаленному и выцветшему щитку, мигали желтые огоньки, предупреждавшие о том, что вот-вот выйдет из строя почти четверть систем его скафандра. Впрочем, Прескотт еще кое-что видел и, когда челнок перестало подбрасывать, склонился над неподвижным телом Амоса Чанга. Щиток шлема начальника разведотдела был разбит, и Прескотту было видно, что от лица Чанга почти ничего не осталось.

В наушниках адмирала раздался чей-то голос. Наушники, как и остальные системы его скафандра, были повреждены, и Прескотт не сразу узнал голос молодого пилота челнока:

– У нас вышел из строя двигатель!.. К нам приближается канонерка!.. Приготовиться к катапультированию!

Прескотт машинально выполнил приказ. В этот момент он вновь взглянул на бездушный дисплейчик внутри своего шлема и заметил, что изображенный на нем спасательный маячок светится красным, – в космосе очень трудно найти одного человека, дрейфующего даже с включенным спасательным маячком. Без маячка же его ни за что не найти!

Адмирал посмотрел на равнозначное смертному приговору красное условное обозначение и с ужасом понял, что совершенно спокоен и не желает гибнуть смертью, которой, положа руку на сердце, больше всего боятся все астронавты. Он не желал без конца падать в ледяную бездну, один-одинешенек, ожидая, когда кончится кислород…

С мыслью об этом Прескотт потянулся к одному из клапанов своего скафандра.

* * *

Если бы Ирма Санчес не бросилась в погоню за паучьей канонеркой, она не заметила бы поврежденный космический челнок. Теперь она форсировала двигатель, пытаясь настичь «паука». Ее вдавило в кресло, у нее потемнело в глазах, и она свирепо оскалила зубы.

У нее не было времени для атаки по всем правилам. Чтобы сбить эту канонерку, ей придется подлететь к ней почти вплотную!

* * *

Системы поврежденного челнока работали плохо. Первая попытка пилота катапультироваться вместе с пассажирами не удалась.

Прескотт удивился и на мгновение оставил клапан в покое.

Потом кто-то крикнул, что паучья канонерка вот-вот даст залп. Прескотт приготовился к легкой мгновенной смерти.

Потом пилот челнока закричал о каком-то истребителе…

* * *

Завыла сирена, и на дисплее истребителя Ирмы замигали красные огоньки, предупреждавшие о том, что паучья канонерка навела на него свое оружие. Ирма и так это понимала. Ей было некогда командовать компьютеру целиться в канонерку, и она открыла огонь на глаз, хотя все инструктора школы пилотов в Брисбене в один голос и утверждали, что в современной космической войне это невозможно.

За несколько долей секунды до того, как гетеролазеры Ирмы разнесли на куски паучью канонерку, та успела дать ракетный залп.

* * *

На второй раз катапульта сработала. Прескотт чуть не потерял сознание от колоссального ускорения, а все коммуникационные системы его скафандра окончательно вышли из строя. Теперь адмирал плавал в космической бездне, в которой гасло пламя уничтоженной канонерки.

Благодаря своему высокому званию, он был эвакуирован первым, и старомодный взрывной заряд под креслом вышвырнул его в космос. Однако даже эта примитивная система была повреждена, и Прескотт, кувыркаясь, летел куда-то в сторону. Потом челнок взорвался у него за спиной.

У Прескотта защемило сердце. Он оплакивал всех, кому не удалось покинуть «Риву-и-Сильву», Амоса Чанга, Жака Бише и остальных на борту челнока, погибших, ожидая своей очереди катапультироваться, пока он – живой мертвец без спасательного маячка – уже летел в космос лишь из-за того, что был такой важной птицей.

Заряд иссяк, Прескотт машинально отстегнул кресло и раздраженно оттолкнул его от себя, глядя на то, как оно, кувыркаясь, медленно летит куда-то в сторону. В душе адмирала воцарилась бездонная пустота, очень похожая на вакуум, в котором он очутился. Сквозь поврежденный щиток шлема адмирал проследил за тем, как кресло исчезло в бездонном мраке, который вскоре поглотит и его. Странно, что все произойдет именно так – в тишине и безмолвии! Почему-то Прескотт всегда думал, что погибнет так же, как Энди, – мгновенно сгорит вместе со своими мужественными «фаршатоками» в самый разгар боя под раскаты взрыва антивещества, соединившегося с веществом. Он и представить себе не мог, что его тело будет вечно дрейфовать в космосе, как легендарный Летучий Голландец.