Как сделать Россию нормальной страной - Малый Матвей - Страница 52

52

И сегодня еще одежда и обувь, собственная кровать, живопись и театр, перец и сахар, обед из трех блюд, автомобили, телефон, компьютеры, пассажирские авиарейсы отнюдь не являются доступными многим жителям России. Как страшно отомстили нам за содеянное те, против кого была поднята революция 17 года! Они как будто забрали у нас то, что состоятельные люди когда-то внедрили в общество. Точно так же пополняется сегодня уничтоженное революцией российское крестьянство — за счет кандидатов наук. Нам нужно как можно больше богатых людей: только так станут состоятельными все остальные и только тогда будет у нас государство, которое перестанет, как Золотая Орда, грабить бесправный народ.

Шесть оловянных солдатиков

Попытаемся решить одну простую арифметическую задачу. У Вити есть два оловянных солдатика, а у Саши их четыре. Как сделать так, чтобы у ребят оловянных солдатиков было поровну? Ответ: «отобрать одного солдатика у Саши и передать его Вите, чтобы у них было по три солдатика» — неправильный. Потому что у Саши есть форма, с помощью которой он отольет новых оловянных солдатиков, и очень скоро их может быть не три, а тридцать три. Не зря у него и вначале было больше: это потому, что он их себе изготовлял. Для того чтобы у ребят было равное количество оловянных солдатиков, надо первым делом убедиться, что никто не может делать новых солдатиков и не имеет ресурсов для их приобретения. Глупо считать и делить поровну, если один мальчик может сделать или выменять себе новых солдатиков на коллекцию марок, три рубля или перочинный нож, восстановив этим неравенство.

Как же сделать так, чтобы у ребят оловянных солдатиков было поровну? Сначала надо уничтожить всю их другую собственность (марки, деньги, ножик). Потом надо уничтожить весь их производительный потенциал — и форму для литья разрушить, и запретить ребятам зарабатывать деньги. А уж после этого надо взять два оловянных солдатика у Вити и четыре у Саши и… Что же сделать с солдатиками? Что с солдатиками-то будем делать? Это я выдерживаю паузу, жду, когда кто-то скажет: «И раздадим мальчикам по три солдатика». Весело смеемся, и даем правильный ответ:

Те, кто марки забирали, Те, кто форму разбивали Да солдатиков считали, Тоже их хотят иметь. И поэтому получат, шесть солдатиков получат. А ребята — те получат, Ровно поровну получат — Совершенно ничего А заплачут — так получат Очень сильненько получат, Чтоб они не омрачали Наш великий идеал Равного распределения, Что нам Ленин завещал.

Как называется то, что может обеспечить Вите или Саше солдатиков? Это их будущее. Одновременно с попыткой перераспределения существующих в данный момент у Вити и Саши шести солдатиков надо «остановить им время», то есть обеспечить контроль над их будущим, чтобы они не смогли разрушить установленный паритет производством новых солдатиков. Например, надо запретить им работать: ведь на заработанные деньги можно будет купить солдатиков.

Итак, любая попытка установить равенство неизбежно приводит к тому, что все ресурсы уничтожают или получают те, кто занимается их перераспределением. Попытка установить равенство не ограничивается разрушением внешнего мира, она разрушает и внутренний мир ребят: лишает их возможности научиться либо гармонично существовать с имеющимся количеством солдатиков, либо благодаря собственным усилиям довести количество солдатиков до желаемого.

Попытка достичь материального равенства — это не просто уничтожение ресурсов или связывание рук, это уничтожение как внешнего, так и внутреннего мира человека.

Посмотрим, чьим идеалом является равенство. Равенство не может иметь смысла, если не уравнять также и потенциал всех людей, ведь однажды созданное материальное равенство можно легко нарушить работой. Становится очевидно, что идея равного распределения уничтожается человеческой активностью да и просто изменением взгляда на мир. Ну хорошо, форма для литья солдатиков уничтожена, коллекция марок сожжена, и у Вити с Сашей есть по два солдатика. А что, если теперь Саша решит, что солдатики ему не нужны, и выкинет их или подарит Вите? Опять неравенство: Саша шагает налегке, а Витя тащит оловянные фигурки как тягловая лошадь.

А вот не хочет Саша солдатиков! Те, кто делят некие физические объекты думают, что достаточно лишь посчитать число участников. Но диабетик активно противится получению своего куска торта. Для него, получение торта — пагубно, но государство хочет вручить ему его кусок, как и всем остальным. Те, кто делят поровну, должны обязательно включить всех: тех, кто хочет и тех, кто не хочет. Отсюда вытекает важнейшая черта идеологии равного распределения: глобальность. Если вертикально ориентированный человек живет один, коллективу необходимо, чтобы его членами были все, ведь иначе равное распределение теряет смысл.

Советский Союз поддерживал революции и в Никарагуа и в Мозамбике, платил всем коммунистическим партиям, где бы они не находились. Люди могли это так не формулировать, могли этого не понимать, но теория равного распределения неумолимо подталкивает к захвату или уничтожению всего мира. Бог создал Мир, а идеология Станка, идеология гвоздей, у которых все должно быть одинаково — хотела этот Мир разрушить.

Распределители «хотят как лучше», но почему-то никогда не бывают просто добрыми людьми, а борются «за счастье народа» с немыслимой жестокостью. Почему же так получается? Доброта — это когда желания другого человека совпадают с твоими, когда хочется выполнить желание другого, когда радостно от сознания, что ему будет хорошо. Перераспределение — это желание так распределить материальные блага, чтобы доброта (то есть готовность к выполнению желаний другого человека) была больше не нужна. Вот почему концепция перераспределения материальных благ противоположна концепции доброты (перераспределение лежит в горизонтальном октанте, а доброта — в вертикальном). Поэтому никакого перераспределения материальных благ в пользу реальных бедняков никогда не было и быть не могло: был только перевод ресурсов в другое измерение — от служения людям к служению закабаляющей людей идее. Когда все ресурсы оказывались в другом измерении, вся власть уходила от людей к государству, к Социальной машине, с ее античеловеческими целями, жертвами которой в одинаковой степени становились и чекист Ежов, и идеолог Бухарин, и поэт Мандельштам, и инженер Туполев, и все другие граждане страны, где бы они ни жили и кем бы они ни были.

Когда у человека отбирают его собственность и возможность заработать, ему по существу говорят: «Ты не знаешь, что хорошо, а вот государство знает». Государство говорит ему: «Мне нужен не ответственный гражданин, а простой робот».

Одно из главных достижений информационного века состоит в том, что он делает неактуальной идею перераспределения материальных ценностей. Сегодня главным ресурсом и производительной силой стала информация, а она от распространения не уменьшается (наоборот, чем шире распространена информация, тем она ценнее). Пользование информацией зависит от самого человека, его умения усваивать и перерабатывать ее. Теперь стала очевидна ошибка тех, кто хотел добиться лучшего мира с помощью перераспределения материальных благ. Невозможно добиться результата, лежащего в духовной сфере, с помощью манипуляций с материальным. Бедняка превратит в зажиточного только открытие перед ним возможности созидания и роста, а также желание созидать и расти. Украсть, отнять или получить деньги — это не то, что заработать их, продавая результаты своего труда. В информационном веке главную ценность — информацию — даже и красть не надо, она полностью доступна, но вопрос в том, как ты будешь с ней работать.