Трави трассу! - Уайт Тони - Страница 10

8

После долгого сна и новообретенной близости с Триной Уилл чувствовал себя будто заново родившимся. После поспешного завтрака из тостов с джемом они снова занялись любовью. Он взял ее сзади, когда она перевесилась, наклонилась над спинкой стула, опираясь о сиденье руками. Уилл даже удивился, что своими криками наслаждения они не перебудили весь дом, когда природа забрала их.

Хорошо было чувствовать себя снова на вольном воздухе. И вот теперь они с Брайди шли по беспорядочно раскинувшейся общей галлюцинации, какую представлял из себя городской центр Хэкни. Слева от них высилось большое белое строение, в котором хранилась и обрабатывалась вся муниципальная информация: это была ратуши Хэкни. А повсюду, до куда хватало глаз, рядами уходили в перспективу другие строения, структуры, каждая из которых представляла иной вид хранения информации или место сделок.

После полугода в заключении особенно хорошо было знать, что, куда хочешь, можешь попасть в этой социальной матрице, достаточно только подумать о месте назначения и ногами дойти до него. Все утро он провел в помещении, сочетавшем в себе местную биржу труда и центр по трудоустройству. Оттуда он отправился на Лондонские поля, где, сидя на скамейке, заполнил бланк того, что раньше называлось «Поддержкой дохода», и что теперь переименовали в эвфемизм «Вспомоществование ищущему работу». Это же курам на смех. Как будто была какая-то работа, чтобы стремиться ее получить.

К счастью, все это было чистой формальностью. Поскольку он только что вышел из тюрьмы, бланк заполнять было совсем несложно. Но он был совсем на мели, и ему как можно скорее нужны были деньги. И потому с тяжелым сердцем он послал увесистый конверт через ящик-портал ярко-красной почты. Теперь все бланки Департамента социального удовлетворения требовалось посылать в головной офис обработки в Глазго, где оценивались заявки. Уилл знал, что на весь процесс могут уйти недели.

Впрочем, не взирая на все превратности этого Департамента социального удовлетворения было просто прекрасно снова очутиться в Хэкни. Улицы были полны обычной толпой – наполовину пьяные, наполовину помешанные. Проходя по Мэр-стрит, чтобы встреться с Пройдохой и Триной, Уилл миновал бредящих, устраивавшихся в солнце и дождь на одном и том же месте и громко поносящих прохожих. Низенький средних лет человечек, шаркая брел по улице, на ходу нюхая клей из пакета с лейблом «Гордость кормящих матерей». Еще один грузный молодец прихрамывал, зажав в клешне банку «Ультра Крепкого Большого». Его Уилл узнал, и вспомнил, что когда он сам переехал в эти места, Банке не было еще двадцати лет и он с утра до ночи бродил по улицам, прижимая к себе банки безалкогольных напитков, какие подбирал наверху мусорных баков – как будто держание банки придавало какую-то правомочность законность его бесцельным блужданиям. Теперь же он вырос и раздался в плечах и поднялся до банок «Ультра Крепкого Большого». Время от времени Банка останавливался и поднимал лицо к небесам, дабы выпить последнюю несуществующую каплю из пустой банки прежде, чем продолжить свой путь.

Уилл договорился встретиться с Пройдохой и Триной в кафе «Альбион» на Мэр-стрит. Пройдоха издевательски именовал эту забегаловку «Великий Альбион». Это было вегетарианское кафе, витрины которого были украшены модным кельтским орнаментом. Так значит это и впрямь место по мне, не без иронии улыбнулся про себя Уилл.

Открывая дверь, чтобы войти внутрь, Уилл заметил, что ребята сидят за столиком у окна. У Пройдохи еще оставалось половина пособия, так что он купил кофе на всех. А потом друзья сидели и глядели, как за окном жизнь идет своим чередом, наслаждаясь кофе и дополняя его остатками последнего табачка Уилла.

– Мне теперь надо пойти по кое-каким делам, – наконец сказал Пройдоха. – Встретимся попозже в сквоте.

– Заметано, – кивнул Уилл. – Ну что пойдем домой?

– Конечно, – согласилась Трина.

На улице девушка взяла его за руку, они перешли через улицу и свернули на Уэлл-стрит. Когти Брайди клацали за ними по тротуару до самой входной двери сквота.

– Пошли наверх, – приказала Трина, и мужчина и собака подчинились.

Устроившись посреди колонок и гитар, Трина достала пачку бумажек для самокруток, пакет травы и половинку пятки, после чего свернула почти совершенной формы конический косяк. Трина запалила косяк, быстро загасив язычок пламени, на мгновение вспыхнувший на конце, и глубоко затянулась крепким ароматным дымом. После еще пары затяжек девушка протянула косяк Уиллу. Иного поощрения тому не понадобилось. Он глубоко и с удовольствием втянул в себя вкусный дым.

Ядреная же у Трины трава. Уилл решил, что это тот же сканк, что сворачивал вчера Жонглер. К тому времени, когда с косяком было покончено, оно они были основательно и по-доброму укурены.

Трина подхватила свою бас-гитару.

– Давай поиграем.

Усилитель уже был подключен, и как только ремень оказался у нее на плече, Трина начала клокочущий регги-мотив. Частоты словно ударяли Уилла под дых, и окна и двери дребезжали в такт, создавая собственный аккомпанемент.

Включив гитарный усилитель, Уилл порылся среди проводов, пока не нашел микрофон. Потом отключил звукосниматель со старой побитой шестиструнки, и через него подключил микрофон к колонкам. Из просторного бокового кармана гимнастерки он извлек блестящий свисток и на пробу свистнул ноту в микрофон. Из динамиков раздался дикий и оглушительный вой, который тут же отдался через фид-бэк безумным воплем. Уилл подкрутил звукосниматель и попробовал снова.

Закрыв глаза, Трина все гнала рифф за рифом, и скоре Уилл присоединился к ней на свистке. Поехали так сказать со свистом.

Некоторое время спустя в дверь засунулся Пройдоха.

– Ага, мужик, – сказал ему Уилл. – Значит, вернулся?

– Угу, – отозвался тот, после чего на пару минут исчез, чтобы вновь появиться с подержанным 70' WASP синтезатором под мышкой. Внутренняя колонка полетела, пояснил он, подключая свою легковесную машину ко второму выходу гитарного усилителя. После пары зловещих блипов и хлюпов, комнату заполнили клевые накаты электронного шума.

Не прерывая аккордов на басе, Трина выкрикнула протяжное и полное энтузиазма «Йеээээ!»

Джем тянулся часами – с многочисленными паузами и перерывами на сворачивание косяков.

– Черт побери, я голоден как черт, – сказал Пройдоха, гася очередной косяк в и без того переполненной пепельнице.

– И я, – кивнул Уилл, внезапно сообразив, что в желудке у него урчит от голода. – Жаль, пожрать нечего.

– Ну, – хмыкнул Пройдоха, – уж я то об этом позаботился.

– Да? – с сомнением переспросила Трина.

– Ох, уж эти фомы неверные. Идите поглядите сами.

Музыкальные инструменты были опущены на пол, колонки выключены, и все трое гуськом спустились по лестнице.

– У меня тут полно всякой хавки, – уколол Пройдоха, когда они вошли на кухню.

Уилл громко рассмеялся, увидев, что кухонный стол завален всевозможными лакомствами. Пицца, собачьи консервы, яблоки и десяток упаковок шоколадного печенья – все явно из «Бейнбери».

– Срань господня! Как ты это все добыл? – изумилась Трина.

– Стырил. Как же еще?

– Да как ты, черт побери, это проделал? У них же там полно охранников.

Пройдоха принялся рассказывать, как пошел в «Бейнбери», чтобы купить собачьих консервов для Брайди. Внезапно у касс возникла какая-то заваруха. Оказывается, один из известных альтернативных комиков попытался заполучить себе немного шума в желтой прессе, провернув известный трюк с рассеянным покупателем, и все охранники побежали задерживать подозреваемого и брать автографы для друзей и знакомых.

– Ну так вот, – горделиво продолжал Пройдоха. – Он действительно казался не в себе. Вроде как рассеянный. Я поначалу даже его не узнал…

Прежде чем сесть за стол, Уилл выложил на тарелку собачьей еды для Брайди и поставил ее возле стула. Наевшись вволю, Брайди запрыгнула в драное кухонное кресло и уютно свернулась там калачиком.