Дракон Третьего Рейха - Угрюмов Олег - Страница 69

– Чего? – рявкнул Оттобальт.

Полиглот застенчиво улыбнулся:

– Да это я так, к слову пришлось.

Король настороженно поглядел на своего подданного:

– Ты гляди мне – «драконы, соединяйтесь».

– Не волнуйтесь, ваше величество, – вежливо и уклончиво промурлыкал карлик. – Это в далеком прошлом и вообще не из нашей истории.

– А!.. – облегченно вздохнул Оттобальт. – Ну, тогда поговорим о деле.

Хруммса весь обратился в слух.

– Я само внимание, ваше требовательное величество. И поскольку выбора у меня все равно нет, то я готов по мере своих скромных сил служить делу укрепления славы и силы Упперталя.

– Это правильная позиция, – согласился король. – Деваться тебе и на самом деле некуда. Я, к слову, вообще до сих пор не понимаю, откуда ты такой взялся.

– И не стоит, ваше величество.

– Твоя задача заключается в том, чтобы дракон исчез на время из наших краев, – он угрожающе помахал указательным пальцем, – но не насовсем! Не ровен час, он снова нам понадобится. Подзайми его пока чем-нибудь, повоюйте, что ли. К примеру, в Гунухе или Буресье, но не увлекайтесь, а то охотники на драконов со всего Вольхолла к вам сбегутся или парламентеры заманчивыми предложениями замучат.

В разговор вмешался Мулкеба:

– Мы бы сами не прочь держать монстра на довольствии, но он пока ни в какую.

Король горестно поддакнул:

– Вот незадача – подданство ему не нужно, денег тоже не берет, на службе состоять не желает, подавай только эти Белохатки, и все.

Хруммса понимающе заморгал своими огромными глазищами:

– Если я правильно вас понял, эти самые Белохатки мы должны искать ровно столько, сколько понадобится вашему величеству.

– И нашей великой стране. Это дело государственной важности! – важно кивнул король.

Хруммса укоризненно взглянул на драгоценного повелителя:

– Ясно, значит, мою жизнь можно в расчет не брать?

– Ну что ты снова за свое! Прямо как Нишманс-дурачок, который со своим ведром все время бегал к колодцу ловить говорящую мульчипею. Смешно то, что она все время в это ведро ловилась, хотя в остальном была мудрая и волшебная, как наш Мулкеба. Тебе же ясно сказано, дело это временное, сам не заметишь, как все закончится.

Карлик печально заметил:

– С драконами на войне, ваше величество, только умирать хорошо. Там я точно не замечу, как все закончится.

– О Всевысокий Душара! – взмолился король. – Ну не воюйте, просто по лесам пошляйтесь, на мир посмотрите, устрой себе, в конце концов, недолгосрочный отпуск. Мулкеба, как это по-волшебному называется?

– Туристический отдых.

– Да, с вашим железным чудом передового волшебства только в турпоходы и отправляться, – скептически хмыкнул полиглот.

– Чем тебе не угодили новые магические технологии? – возмутился Мулкеба.

– Эти новые технологии просто хорошо забытые старые! Их практиковали еще государственные деятели второй половины смутного периода.

– Что проверено веками, то никогда не плохо – ни сегодня, ни завтра, – примирительно сказал маг, опасливо поглядывая на короля. Кто его знает, какие выводы сделает его величество из услышанного? Может, распорядится обновить все чародейство оптом; может, удумает чего-нибудь такое, что нормальному чародею двухсот пятидесяти лет от роду даже в голову не придет.

Но король незамысловато стукнул кулаком по столу.

– Хватит! Хватит пререкаться, сейчас вы оба в одной команде и оба делаете одно дело, так что нечего попусту тратить время. Его и так нет. Эту ночь даю вам на подготовку. Все свободны.

Хруммса и Мулкеба устремились к выходу, но король изрек.

– А тебя, Мулкеба, я попрошу остаться.

Утром следующего дня во дворе Дартского замка было шумно и многолюдно. Все местное население собралось поглазеть на проводы магического зверя и полюбившихся публике драконорыцарей. Уппертальцы галдели, выкрикивали напутствия, бросали на броню охапки цветов. Кто-то из слуг пытался засунуть копченую колбасу или свиные сосиски, так полюбившиеся танкистам, в смотровой люк, где виднелась физиономия Клауса, обалдевшего от такого шума. Он тщетно пытался пристроить куда-нибудь постоянно прибывающие продукты.

Из двух люков башни торжественно торчали фигуры Морунгена и полиглота Хруммсы. Последний выглядел весьма забавно: бывший член Союза наблюдателей и историк-исследователь где-то откопал черный мотоциклетный кожаный костюмчик детского размера. В толпе поговаривали, что он был отбит у некоего шумнязи, обитавшего прежде в стране Ярва-Яани, – толпа, как известно, гораздо лучше самих участников событий знает все про эти самые события

Но Хруммса мотоциклетным мини-костюмом не удовольствовался и надел на голову «летчицкий взаправдашний» кожаный шлем с огромными очками на резинке (такого же неизвестного происхождения) и теперь выглядел заправским не то парашютистом, не то танкистом, не то летчиком. Одним словом, в компании драконорыцарей он был самым демоническим персонажем. Морунген, едва не выпадая из люка, пытался пожать все тянувшиеся снизу руки и одновременно отпихнуть обратно съестное и алкоголь в разнообразнейших сосудах и сосудиках. Причем последнее он делал с выражением глубочайшего и самого искреннего сожаления на лице. И только невероятное чувство долга и железная прусская дисциплина (а также отсутствие свободного места) удерживали его от того, чтобы принять подношения.

Какая-то безумная девственница с криками «Мой ласковый и нежный зверь» вскарабкалась на броню сзади и уцепилась за башню. Так что на какое-то время «дракону» пришлось приостановиться – девственницу бережно отрывали от пулеметного ствола заднего обзора, а потом от хрупкой торчащей антенны. Антенна почему-то приглянулась ей менее пулемета, но больше всего остального. Очевидно, перетягивание антенны на пару со вспотевшим от ужаса Морунгеном прибавило ей сил, потому как стаскивали ее теперь уже шестеро или семеро дюжих гвардейцев, уговаривая не жертвовать собою сейчас, а поберечь себя на будущее, так как скорее всего дракон ее никогда не забудет и обязательно вернется. («Забудешь такое», – прошептал король, вытирая вспотевший лоб.) Девственница же громко протестовала, ревниво крича: «Там полно других! Потом я ему буду не нужна! Завтра он меня позабудет!» – и прочее в том же духе, но толпа ее поглотила и растворила в себе.

Кто-то махал цветастыми флажками, кто-то порывался исполнить гимн Упперталя на древних народных инструментах, добытых из университетского собрания, а потому скрипевших и визжавших совершенно невозможным образом.

Вышли произнести прощальное слово пятьдесят детишек, которых некто предприимчивый уже успел объединить в Детский союз драконорыцарских демонят. Они вопили «халь-халь-ухль» и хором давали торжественное обещание взять на воспитание по маленькой ящерке и вырастить из них настоящих дракончиков, которыми будет гордиться Уппертальский дракон, усыпивший – страшно сказать! – саму Нучипельскую Деву.

Приблизительно в то же время явились на проводы и активисты общества Пробуждения Спящей Нучипельской Девы с какими-то маловразумительными лозунгами.

На все это буйство Дитрих взирал изумленными глазами и с ужасом начинал понимать, что Россию не победить, ибо ее не победить никогда: это же уму непостижимо – сделать что-то со здешними людьми.

Наконец в тот упоительный момент, когда один из нерадивых учеников Мулкебы, протолкавшись поближе к танку, попытался не то от переизбытка чувств, не то просто красуясь перед своим учителем наложить на дракона древнее охранительное заклинание в виде светящейся магической надписи: «За Родину, за Сталина!», Морунген не выдержал и дрогнул. Он бросил на Оттобальта весьма красноречивый взгляд, король все понял, махнул платком, зазвучали фанфары, Морунген скомандовал Клаусу, и танк, яростно заревев, медленно пополз к воротам.

Люди, стоящие позади, скрылись в черном дыму, из его клубов доносился кашель и чихание, но все равно какое-то время за «Белым драконом» бежали. Но танк набирал скорость и через ворота промчался стремительно и легко. Морунген, обернувшись назад, еще ошалело махал рукой. Хруммса, предвкушая перспективу путешествия с немцами и радуясь тому, что удалось покинуть порядком поднадоевший Дарт, сидел тихо и глазел через пылезащитные очки на дорогу.