Некромерон - Угрюмов Олег - Страница 74

74

– Мадам Топотан, я скажу вам одну полезную вещь: помните, у вас была такая женственная кофточка с тремя хвостиками и гесточкой? Да? У вас прекрасная память, я всегда говорила. Так вы ее наденьте, она так гарнирует с вашей прической и ушами. Кто вам еще скажет, как не я? Мадам Топотан, мне тоже интересно знать ваше положительное мнение относительно моего свадебного наряда. Ведь как теперь Такангорчик убил этого негодяя, так мы с господином Цуглей просто обязаны сочетаться браком, а то он снова станет сомневаться, вы же его знаете. А я таки не выдержу и однажды устрою ему все. Я ему так и сказала прямо в глаза: «Господин Цугля, вы доведете меня до того, что я вам покажу фейверк, фурор и фурию в одном лице. Мы или нет, или женимся?!»

В охоте на мужа нет никаких правил. Все средства дозволены, лишь бы трофей был добыт живьем.

Джордж Массой

Как вы думаете, красное с золотым позументом и бирюзовыми мотыльками по рукавам – это будет не слишком серо? Для свадебного платья?

– В самый раз, мадам Горгарога.

– Вы таки правы, я всем это говорю про ваш замечательный, тонкий вкус. Милталкон, детка, прочитай нам из «Твоего счастья». Такая трогательная заметка, я вся обрыдалась, пока несла почту.

Милталкон прокашлялся, заставил себя не читать объявления вроде

Ты: прекрасный, смелый, могучий, величественный и несметно богатый, но в то же время нежный, любящий, заботливый, щедрый и добрый, полный эротических фантазий.

Я: самое главное во мне – это моя душа, которую ты должен суметь разглядеть.

Жду тебя каждый последний день недели в баре «На рогах», у стойки, третья табуретка от входа.

и сразу углубился в статью под игривым названием «И на вашей улице праздник».

Девочки! Красавицы! Угадайте с трех раз, кто теперь самый завидный жених в Тиронге? Не знаете? Верная советчица тетя Керасима, постоянная ведущая ваших любимых рубрик «123 способа накормить мужа всякой гадостью», «Идейки от индейки» и «Прелестные вести», сейчас намекнет: у него чудесные рожки, которыми он может забодать любого обидчика, кроваво-красные глазки, стройные копытца, элегантно завитой хвостик, крупные ушки, в которые так приятно нашептывать слова любви, и прекрасное тело атлета.

Да! Это он – генерал Такангор Топотан, самый молодой из минотавров-полководцев, прославивший свое имя на весь Ниакрох.

Одна птичка-сплетница нашептала нам, что он еще не только не женат, но и не имеет дамы сердца. Если вы пришлете в нашу газету письмо для Такангора, то тетя Керасима передаст его вашему избраннику за совершенно символическую плату в одну золотую рупезу. Кто знает, может, именно вам улыбнется счастье?

А улыбнется ли оно и что для этого нужно сделать, тетя Керасима подскажет вам отдельным письмом за вторую – совершенно символическую золотую рупезу.

Присылайте нам письма с пометкой: «Девичье счастье» и «Свет мой зеркальце, скажи». Денежку спокойно вкладывайте в письмо. Мы всецело доверяем нашей почте.

Да, и пару слов о главном! Мы победили и теперь уж точно выйдем замуж!

– Ну куда ему жениться? – рассвирепела Мунемея. – У него же еще молоко на губах не обсохло. Ох, только не хватало, чтобы ему вскружила голову какая-нибудь вертихвостка. Он же наивный, как пухнапейчик. Весь в отца. Мерзавки! Уффх!

– Почему сразу – мерзавки? – заволновался лично заинтересованный Милталкон. – А вдруг хорошая попадется? Добрая, хозяйственная?

– Не морочь мне голову. Что бы ему там ни попалось, оно мне уже не нравится!

– Да не волнуйтесь вы так, мама. Его же насильно не женят. Вон он какого врага победил, что ж – с девушкой не справится? Для женитьбы, между прочим, нужна не только невеста, но еще и жених.

И минотавр с победным видом поглядел на Мунемею. Железная логика, что ей можно противопоставить?

Для женитьбы нужны двое – одинокая девушка и озабоченная мать.

– М-да, ребенок есть ребенок, – задумчиво молвила мадам Горгарога. – Смотрю и завидую: юность, доверчивость, наивность, чистота. Кто захочет, тот тебя и обведет вокруг пальца.

– Вот-вот, – сказала Мунемея чуть спокойнее, – слушай мадам Горгарогу и мотай на хвост. Пригодится. Ну что, зови сестер, идем праздновать. Действительно, есть что.

– А газеты будем зачитывать за столом, – сказала горгулья. – Я в экстазе! Да, я таки забыла сообщить вам: от вас жаждут услышать речь на тему «Практические советы тому, кто хочет воспитать из своего ребенка мировую знаменитость и спасителя Ниакроха». Вот, я на крыле записала, чтобы ничего не перепутать, только прочитать забыла.

Помните, кто-то нагло всунул нос в наше повествование, чтобы сообщить, что «в действительности все обстоит не так, как на самом деле»? Обидно не то, что всунул. Обидно, что прав.

Пока в Малых Пегасиках, как, впрочем, и по всей Тиронге, праздновали победу над Бэхитехвальдом и его королем, в самой Кассарии творилось нечто несусветное.

Никогда не бывает так плохо, как мы опасаемся, и так хорошо, как бы нам хотелось.

Ханс фон Сект

С одной стороны, все не могли нарадоваться, что Такангор сумел одолеть Галеаса Генсена в поединке. Это было трудно осмыслить и осознать, но приходилось верить собственным глазам. У всех отлегло от сердца, как только повелитель Бэхитехвальда провалился в свое иномирье, перерубленный топором минотавра почти пополам.

С другой стороны, было совершенно очевидно, что Генсен не убит, а, как и в прошлый раз, сбежал, чтобы однажды снова вернуться в Кассарию вопреки судьбе и Закону («Кстати, – спросил Зелг, – мне кто-нибудь когда-нибудь объяснит, что это за Закон?»). Сбежал – и слава Тотису, никто вовсе не хотел, чтобы он остался тут погостить еще на недельку-другую. Но ощущение, что дело не доведено до конца, терзало всех победителей; хотя первые полчаса их вообще ничего не терзало: они устали так, что чувствовали не больше, чем прозаическое бревно.

Конфликт с Булли-Толли был исчерпан, если и не раз навсегда, то хотя бы на весь срок царствования Юлейна, что тоже немало, если учесть прекрасную наследственность, благодаря которой все Гахагуны – что по линии монархов Тиронги, что по некромантской – жили до самого преклонного возраста.

Правда, возлюбивший кузена Зелга пуще прочих своих родственников и очаровавшийся кассарийским замком, как дитя, король жалобно попросил остаться погостить, и отказать ему мог только черствый и жестокий человек, каковым герцог да Кассар отнюдь не являлся. Само собою, с его величеством остались и дворецкий Гегава, и граф да Унара, и маркиз Гизонга, а Думгар от себя лично пригласил еще генерала да Галармона, соблазнив его тремя пухлыми томами фамильных рецептов и славной кухней, и господина главного бурмасингера Фафута. Так что можно смело утверждать, что армия и ополчение вкупе с булли-толлийскими стражниками отправились в столицу сиротками, оставив на попечение недавнего врага всю правящую верхушку страны.

В целях государственной безопасности и во избежание новых беспорядков хитрый Узандаф Ламальва да Кассар наложил заклятие на князя Люфгорна, отчего тот внезапно и страстно полюбил коллекционировать окаменевшие какашки редких и исчезающих животных и скоропостижно отправился в кругосветное странствие на их поиски, даже не дослушав сестрицу Кукамуну, призывающую его «сделать хоть что-нибудь».

В результате на лысине библиотечного эльфа появилась заметка о пользе малюсеньких и забавных заклятий и их роли в истории и развитии могущественных государств; а ее величество Кукамуна простояла с открытым ртом, совершенно молча минут десять, что вполне можно засчитать как личный рекорд.

Обратная сторона этой медали выглядела так: под стенами и у ворот кассарийского замка топтались десятки лакеев, герольдов, глашатаев и офицеров по особым поручениям с призывами, мольбами, приказами, увещеваниями и требованиями ее величества, которая жаждала лицезреть супруга во дворце. Вопиющее неповиновение венценосного мужа ее крайне возмущало, а невозможность учинить ему грандиозную семейную сцену в трех действиях с рыданиями, диким хохотом, заламыванием рук и обмороками в качестве пролога и эпилога делало Кукамуну несчастнейшей из женщин Тиронги.