Не там и не тогда. Когда началась и где закончилась Вторая мировая? - Паршев Андрей Петрович - Страница 96

96

И вдруг, 9 марта получаем, приказ срочно покинуть Мукден и отправиться всем составом комендатуры в Харбин. Истинная причина столь неожиданного изменения обстановки стала известна несколько позже. Она заключалась в следующем: чанкайшисты хотели, чтобы их воинские части вошли во все пункты, где расположены наши войска. Они намеревались использовать нас как своего рода щит, прикрывающий их от Народно-освободительной армии Китая, иными словами, рассчитывали укрепить свою власть, опираясь на мощь Советской Армии. Визит мадам Сун, о котором я упоминал выше, был предпринят для того, чтобы договориться с нашим командованием о длительной оккупации советскими войсками Маньчжурии.[610] Одновременно в Москве китайское посольство вело переговоры в Министерстве иностранных дел. Потребовалось принять срочные меры, чтобы сорвать коварные замыслы чанкайшистов…

Последние дни нашего пребывания в Мукдене были посвящены ликвидации комендатуры, и заниматься городскими делами уже не было времени. А в городе вовсю хозяйничали гоминьдановцы. По улицам маршировали войска. По мере освобождения нами административных зданий их занимали чанкайшисты. Аресты противников чанкайшистского режима начались сразу же, как только последняя машина с советскими солдатами ушла на вокзал для погрузки в эшелон. Город затих. Кроме гоминьдановских солдат и американских “туристов”, на улицах редко можно было увидеть прохожего. Все попрятались, как будто в ожидании грозы…

Эшелоны погружены. Ожидаем отправления. В вагоне собрались мои заместители. Раздается гудок паровоза. Бросаем последний взгляд на город, с которым уже так много связано. Еще вчера сверкавший огнями Мукден погрузился в темноту».[611]

В начале апреля советские войска эвакуировались из городов, расположенных к северу от Мукдена. 14 апреля войска были выведены из Чанчуня, 28 апреля – из Харбина, а 3 мая 1946 г. эвакуация Советской армии из Маньчжурии была полностью завершена. Перед уходом из Южной Маньчжурии советские войска демонтировали арсеналы, военные и некоторые другие промышленные предприятия, чтобы они не достались гоминьдановским войскам.

Объем вывезенного оборудования, по подсчетам американской экспертной комиссии Э. Паули, оценивался в 895 млн долларов. Японские эксперты, по просьбе правительства Гоминьдана, оценили нанесенный ущерб в 1233 млн долларов.[612]

В свою очередь товарищи из КПК, по поводу вывезенного оборудования, оказались не столь меркантильными:

«Если бы оборудование не было вывезено, оно попало бы в руки чанкайшистской армии, которая использовала бы его для производства оружия и боеприпасов, чтобы усилить себя в предсмертной агонии, а китайский народ пролил бы больше крови в освободительной войне. Китайский народ ясно отдает себе отчет в том, что такие действия Советской Армии в тот период шли на пользу нашей народной революции. Практически это была своего рода помощь, за которую мы должны быть чрезвычайно признательны».[613]

После 3 мая 1946 г. последними советскими войсками, оставшимися на территории Китая, в соответствии с советско-китайским договором и соглашениями от 14 августа 1945 г., были военнослужащие 39-й армии и Тихоокеанского флота. Местом их дислокации была ВМБ Порт-Артур и порт Дальний, т. е. южная часть Ляодунского полуострова и Гуаньдунский полуостров, расположенный на юго-западной оконечности Ляодунского полуострова. Границы военно-морской базы полностью совпадали с границами Гуаньдунского полуострова. Ее северная граница проходила через железнодорожную станцию Шихе в 120 км севернее Порт-Артура. Кроме того, все острова, расположенные в водном пространстве, прилегающем к полуострову, относились к договорной зоне.[614] Оба полуострова занимали срединное положение в Желтом море и оставались воротами в Маньчжурию. Помимо этого, определенный контингент советских вольнонаемных рабочих и служащих находился на Китайско-Чанчуньской железной дороге.[615] Стоит заметить, что в дальнейшем многие советские военнослужащие ВМБ были награждены медалью «Китайско-советская дружба», а командованию базы было вручено памятное знамя. На нем китайские товарищи написали: «С уважением преподносим Советской Армии, Военно-Морскому Флоту и артиллерийским частям, пребывающим в Порт-Артуре. Да здравствует великая нерушимая китайско-советская дружба!» (ныне эта реликвия хранится в запасниках Артиллерийского музея в Санкт-Петербурга).

Между тем в апреле-мае 1946 г. военные столкновения между войсками Гоминьдана и КПК уже подошли к той невидимой черте, за которой начинается полномасштабная гражданская война. Особенно яростные столкновения происходили в Маньчжурии, где одна группировка армии Гоминьдана, заняв город Чанчунь, с боями вышла на северный берег Сунгари по направлению на Харбин. Одновременно другая группировка в составе восьми дивизий нанесла удар в направлении Ляодунского полуострова против небольшой части КПК, прижав ее к Гуаньдунскому полуострову, практически к советской военно-морской базе Порт-Артур. Далее процитируем воспоминания непосредственного участника этих событий:

«В этой сложной ситуации командование 39-й Советской Армии было вынуждено предпринять встречные меры. В гоминьдановские войска выехал наш представитель полковник М. А. Волошин с группой офицеров. В штабе гоминьдановской армии, наступающий в направлении Гуаньдуна, он встретился с командующим. На карте был обозначен рубеж, который гоминьдановские войска не должны переходить. Гоминьдановскому командованию было заявлено, что территория за этим рубежом находится под огнем нашей артиллерии, и могут возникнуть опасные последствия. Командующий армией без особого энтузиазма дал согласие, которое впоследствии твердо выполнялось. Этим самым нам удалось успокоить население и выполнить обещание, данное органам китайской администрации [коммунистической], – учесть их интересы в зоне 8–10 км севернее Гуаньдана. В дальнейшем эту зону активно использовали части 8-й армии НОА».[616]

К этому времени численность войск Гоминьдана составляла 4 млн 300 тыс. человек и превосходила армию КПК в полевых частях в 2,2 раза, в артиллерии – в 4,8, в боевых самолетах – в 6,3, в автотранспорте – в 17 раз.[617] Однако политико-моральный настрой солдат и офицеров Гоминьдана был невысок. Как отмечают современные исследователи, социальный состав армии составляли крестьяне, «которым цели и интересы Гоминьдана были совершенно чужды, а демократические цели КПК близки и понятны».[618] Существовал и другой неблагоприятный для Гоминьдана фактор: наличие общей границы у Маньчжурии с СССР, Монгольской Народной Республикой и Северной Кореей. Это лишало командование Гоминьдана перспективы нанести удары по территории контролируемой КПК с севера, запада и востока. Наступление войск Чан Кайши с юга было невозможно из-за Порт-Артура и Дальнего, где находились советские войска.

Американский генерал Маршалл, реально оценивающий боеспособность гоминьдановской армии, предпринял очередную попытку посадить противников за стол переговоров и сумел добиться объявления 7 июня перемирия.

Однако миссия Маршалла потерпела полный провал. Как отмечает историк А. В. Меликсетов:

«Позиции сторон уже примирить нельзя было даже на бумаге, перемирие было сорвано, что, как показали последующие события, означало развертывание гражданской войны в широких масштабах» (однако переговоры в Чунцине продолжались еще почти полгода).[619]

вернуться

610

Имеется в виду, что в декабре 1945 г. в Мукдене ожидался визит мадам Сун – жены Чан Кайши. Однако после ее неудачных переговоров в Ставке советского командования в Маньчжурии, она отменила свой визит в город.

вернуться

611

Ковтун-Станкевич А. И. Указ. соч. С. 356–358.

вернуться

612

Меликсетов А. В. Указ. соч. С. 96.

вернуться

613

Борисов О. Б., Колосков Б. Т. Советско-китайские отношения 1945–1970. Краткий очерк. М., 1972. С. 24.

вернуться

614

Бойко В. Р. Указ. соч. С. 319.

вернуться

615

Новейшая история Китая 1928–1949… С. 261.

вернуться

616

Бойко В. Р. Указ. соч. С. 335.

вернуться

617

Новейшая история Китая 1928–1949… С. 258.

вернуться

618

Там же.

вернуться

619

Меликсетов А. В. Указ. соч. С. 61.