Все демоны: Пандемониум - Угрюмов Олег - Страница 84

84

— Но ведь ты же первая вышла замуж, — робко возразил демон.

Мумеза его логики не поняла.

— Ты всегда был такой, — сказала она печально. — Вот все делал мне наперекор. Вот буквально каждое слово.

— Мума! Клянусь тебе — все изменится, — сказал Намора, прижимая руки к огромному животу. — Только скажи «да»!

— Хорошо, — вздохнула Мумеза. — Скажу. Это неправильно, но как увидела тебя, так и растаяла. Между прочим, ты всегда вил из меня веревки.

— Я сейчас вернусь, — пообещал Намора. — Только никуда не уходи.

— Интересно, как он себе представляет, что я уйду? — спросила Мумеза у Ианиды, показывая букетом на безбрежное море адских воинов. — А еще считают, что мужчины умнее нас.

Было время, когда мужчины правили миром. Но потом появилась Ева.

Ричард Амур* * *

— Что там происходит? — спросил Каванах Шестиглавый у Кальфона.

Речь шла о Наморе Безобразном. Маршал обратил на него внимание в тот момент, когда беспощадный генерал скакал на четвереньках по какой-то полянке, в стороне от того места, где сейчас должна была развиваться, но по неизвестной причине не развивалась сокрушительная атака экоев.

— Вероятно, это некий коварный план, — предположил Кальфон, свято верящий в силу коварных планов.

Сам он за всю жизнь ни одного подобного плана не придумал и потому с пиететом относился к тем, кто был на это способен.

— Странный план, — хмыкнул Каванах. — Меня в нем многое смущает. Особенно вот эта поза.

— Поза затейливая, — признал Кальфон. — Может, он подает нам сигналы?

— Вы считаете, Намора сигнализирует нам, что мы в глубокой…

Каванах задумался, как бы перевести эту синтагму в политически корректную.

— Я так не думаю, — сказал граф Торрейруна, — но, может, ему там виднее. Знаете, эти кассарийцы не так уж безобидны, как может показаться на первый взгляд.

Тут мимо них двое дюжих демонов пронесли третьего, лежащего в обмороке. За этой небольшой процессией брел Мардамон с веревочкой и бубнил:

— Я понимаю, что вы не верите своему счастью. Но вы поверьте. Посмотрите, какая вокруг красота! Неужели вы не хотите умереть в поддержку своих товарищей по оружию? В качестве поощрительного бонуса — как первому добровольцу — я спою над вами гимн собственного сочинения. О нем с похвалой отзывались музыковеды Тифантии…

— Безобидные, — прошипел Каванах. — Как же… безобидные. Эй!!! — крикнул он своим гвардейцам. — Арестуйте кто-нибудь этого бродягу. Совсем распоясался. И позовите Флагерона. Где его вообще носит?

Флагерона носило всюду, где носило черный халат с помещенным внутри него доктором Доттом.

— Поймите, — втолковывал призрак, — это немыслимо. Как вы себе представляете наш альянс?

Демон вздохнул.

— Пойдут толки.

Взгляд Флагерона выразил презрение к мнению окружающих.

— А мне не все равно, — отозвался Дотт, не замечая, что понимает собеседника без слов.

Флагерон грустно улыбнулся.

— Поверьте, я еще при жизни отличался широтой взглядов. А после смерти стал еще либеральнее…

В этот момент какая-то тварь принялась втягивать призрак в открытую пасть.

— Ай! — вскрикнул Дотт.

— Ссс-ссс, — свистнуло лезвие копья, и тварь рухнула в траву.

— Спасибо, голубчик, — поблагодарило привидение, стряхивая с рукава соринку. — На чем мы остановились? А! Да, на широте взглядов… Ну представим на минутку, что наши отношения состоялись. Дальше что? Поймите, я не сторонник моногамности. Я на это не способен…

— Все может измениться, — мягко молвил демон. — Вы войдете во вкус тихой семейной жизни.

— Мамочки! — пискнул Дотт.

— Интересный компот. — Мадарьяга кивнул в сторону сладкой парочки. — Как вам это нравится, генерал?

— Я всегда говорил Ржалису, что с этими любовными похождениями однажды можно допрыгаться. Я оказался прав.

— Ну, Ржалис вам все равно не поверит, пока сам не влипнет.

— Главное, скажите милорду Такангору, чтобы он случайно не пришиб этого воздыхателя. Неудобно как-то.

И генерала с вампиром снова разнесло в разные стороны.

— Это самая странная битва в моей жизни, — признался Каванах, высматривая своего любимца на поле боя. — Вроде бы все предусмотрел. А все идет наперекосяк.

Если ты знаешь, что что-то может пойти наперекосяк, и ляжешь костьми, чтобы этого не допустить, наперекосяк пойдет что-то другое.

«Закон Натри»

Бедный маршал — он еще не знал, что такое наперекосяк. Жить в мире с собой ему оставалось совсем недолго. Ибо на правом фланге кассарийских войск, в месте, где все никак не могла развиться упомянутая атака, вступил в игру новый фактор.

Нам Као, супруга Наморы Безобразного, застукала своего благоверного на горячем.

И понеслась…

И понеслось!

ГЛАВА 17

Милталкон и Бакандор долго рассматривали таинственный ларец. Состояние у них было двойственное. С одной стороны, еще в далеком безрогом детстве, когда маменька укачивала их в колыбельке, она рассказывала сказку об одной чересчур любопытной деве, копавшейся в чужом имуществе. Помнится, именно на нее возлагалась ответственность за все болезни и гадости, происходящие ныне на свете.

Брать на себя такую ответственность молодые минотавры не хотели.

С другой стороны, открывшийся их взорам тайник хранил столько непонятных и странных вещей, что голова шла кругом. А в ларце, возможно, находится объяснение или хотя бы ключ к семейным секретам.

Бакандор осторожно поднял ларец — тот оказался не слишком тяжелым — и потряс его. Внутри едва слышно брякнуло.

— Ну что? Что будем делать? — спросил Милталкон. — Дерзаем? Или линяем?

Еще пару минут назад он был готов совершить несанкционированный взлом, но воображение некстати подсунуло ему облик разгневанной родительницы со скалкой в руках, и юный минотавр обнаружил, что решимость стремительно его покидает.

Бакандор вытащил из-за пояса кинжальчик и поковырялся в замке. Впрочем, осторожно, без чрезмерного энтузиазма.

— Не поддается.

— А ты поверни в другую сторону.

— Все равно не открывается.

— Сильнее.

Бакандор закряхтел. Сил ему было не занимать, но старые мастера свое дело знали.

— Руками не ломай — бесполезно, — произнес за спиной Бакандора голос Мунемеи, и юный минотавр едва не хлопнулся в обморок.

О педагогическом таланте мадам Топотан и ее необычайных успехах на ниве воспитания подрастающего поколения ходили легенды. Попасть в очередную легенду сыновья не хотели.

— Ну-с, молодые люди. Чем заняты на досуге?

— Изучаем семейную историю, — выдохнул Милталкон.

— И как успехи?

— Не открывается, — вконец растерялся Бакандор.

— Разумеется, — кивнула Мунемея. — Лучшие умы старались, чтобы не открылось… Я кому говорила — в эту часть лабиринта ни ногой?! Я что — должна рычать на все Пегасики?!! А ну брысь отсюда!

Милталкон, очевидно, понял, что все равно умирать, и решил погибнуть с пользой.

— А вот не уйду, пока вы хоть что-нибудь нам не объясните. Мы имеем право знать…

— Ты имеешь право выбрать место на кладбище, — намекнула родительница. — А большего пока не заслужил.

— Ну право, маменька, — загудел Бакандор, памятуя наставления Тапинагорна Однорогого из главы двадцать шестой о том, что вся сила минотавров — в единении. — Право, вы могли бы просветить нас. А то ведь странно получается — у семьи, оказывается, есть тайны. А мы об этом ничего не знаем.

Мунемея смягчилась.

— Тайна остается тайной до тех пор, пока о ней никто не подозревает, — пояснила она.

— Мудро, — согласился Милталкон. — Однако обидно.

— Бакандор, сынок, — добрым голосом сказала Мунемея. — Поставь ларчик на место. Не делай из матери детоубийцу.

Минотавр вздохнул и выполнил ее просьбу.