Змеи, драконы и родственники - Угрюмов Олег - Страница 68

У голодных людей, как известно, обоняние становится острее.

Поэтому все гости в тронном зале довольно скоро почуяли, как откуда-то распространяются приятнейшие ароматы теплого теста, мяса и масла. Они закрутили носами и нетерпеливо заерзали на своих местах, потому что салатик из циписпупской синюши не пришелся по вкусу даже самым стоическим и непреклонным персонам.

Если же учесть, что король Оттобальт – хозяин и главная цель собравшихся в Дарте дам – внезапно и бесследно исчез в неизвестном направлении, то общество королевы Гедвиги стало не только трудновыносимым, но еще и бесполезным.

Королеве всегда было противопоказано идти в массовики-затейники, но сегодня она превзошла саму себя. На похоронах обычно бывает веселее, чем на королевском прибацуйчике, потому что о мертвых хотя бы можно говорить хорошо. Да и кормят на поминальных вечерах не в пример сытнее и вкуснее.

Гедвига тоже была разочарована. То, что отколол милый племянничек, ее не слишком волновало – сколько веревочке ни виться, а конец будет. Беспокоило другое: Бальтика следовало пристроить в хорошие руки уже сейчас, а хороших рук королева так и не обнаружила. Многие девицы пытались соблазнить ее своими рассуждениями о семейной жизни, в которой все решают только мудрые и многоопытные старшие родственники. Но все это было типичное не то.

Орден рыцарей-бесумяков чах и увядал без своей бессменной предводительницы, а королева Гедвига не могла отыскать Бальтику хорошую и надежную жену с правильными взглядами на питание, режим, семейный и государственный бюджет и воспитание детей.

У тети мелькнула даже шальная мысль – выписать невесту с Востока: они там все покладистые, ко всему привычные и мужу не перечат ни в чем. Но тут же сама себя строго одернула – этому мужу нужно будет перечить постоянно, иначе один Вапонтих знает, что может получиться.

Словом, соблазнительный запах, доносившийся явно из кухни, стал последней каплей, которая переполнила и без того невместительную чашу тетиного терпения. Королева вскочила со своего места, не дослушав собеседника (справедливости ради заметим, что она его и до того не слушала), и ринулась в царство повара Ляпнямисуса, пыша праведным гневом.

Голодные и злые гости непроизвольно потянулись следом.

Главного повара на кухне не было. Он спасся бегством, прихватив припрятанные на черный день личбурберсы, в тот миг, когда заметил на пороге двух блязандров – шумно дышащих, шлепающих по каменным плитам своими огромными ногами-ластами. Эти были к тому же более рослыми, чем несчастное существо, поселенное Мулкебой в фонтане, и выглядели внушительнее. Как верно заметил чародей – неизвестная разновидность.

Гедвигу, в отличие от Ляпнямисуса, никакие блязандрики не пугали. Зато ее напугала вполне невинная на первый взгляд сцена: на полутемной кухне Оттобальт и принцесса Галя занимались странным делом. Оттобальт, высунув от усердия язык, вырезал кружки в пласте теста при помощи перевернутого самозитного стакана. Он был весь в муке и выглядел при этом счастливым и довольным как никогда. Галя же с ошеломительной скоростью начиняла кружочки странной смесью из тазика, лепила крохотные пирожки и швыряла их в кастрюлю с кипящей водой. Прямо перед королем стояла глубокая тарелка, полная готовых пирожков. Оттобальт облизывался и сиял.

Хуже того, время от времени новоявленные кулинары отрывались от своего занятия и нежно целовались.

– Бальтик! – рявкнула тетя. (Король подпрыгнул.) – Что это такое, я тебя спрашиваю?

– Пельмени, – ответила «принцесса».

– Я не к вам, милочка, обращаюсь! – вскипела королева. – А к своему племяннику.

– В вашем возрасте, мадамочка, – поведала Галя певучим голосом, – так волноваться уже нельзя. Здоровьице уже не то.

Гедвига задохнулась от негодования. Оттобальт спрятался за Галину спину и выглядывал оттуда с видом напроказившего мальчишки. Мало того что эта нездешняя красавица накормила его потрясающим обедом и тут же принялась готовить не менее потрясающий ужин – так она еще и не боится королевы-тети.

– Я думала, ты ненадолго покинул гостей… – начала тетя зверским голосом, – а ты, оказывается…

– А не надо было думать, – заявила «принцесса». – Индюк вон тоже думал, дак в суп попал.

Король не мог оторвать глаз от своей суженой.

Разрумянившаяся от жара, сверкающая очами, уперев в бока округлые полные руки, обсыпанные мукой, – она была чудо как хороша.

Гедвига никак не могла взять в толк: ее что, действительно не боятся? Бестрепетной рукой она ухватила с полки тяжеленную вазочку для медомлячного соуса и изо всех сил грохнула ее об пол. Все присутствующие вздрогнули и поспешили ретироваться. Даже Галины аквалангисты сделали слабую попытку сбежать.

– А чего это вы чужое имущество портите? – грозно спросила Галя, наступая на королеву. – Свое заведите и хоть все на осколочки. А здесь не надоть скандал учинять!

Королева нащупала глубокую тарелку, и ту постигла печальная участь вазочки.

– Головой об стену, ежели с разбегу, будет еще громче! – посоветовала Галя.

Гедвига потянулась к следующей полке, но ее остановил грозный окрик:

– Я кому сказала – имущество не разбазаривать! А то не посмотрю на седины и морщины – так огрею, что пятый угол искать будешь всю оставшуюся жизнь!

На кухню на цыпочках прокрался Сереион и встал возле короля.

– Великая женщина, – прошептал Оттобальт, с восторгом глядя на Галю. – Королева.

– Ее-то и ждал Упперталь все эти годы, – согласился Сереион.

– Бесумяки! – пискнула Гедвига. – Ко мне! Взять самозванку!

В этот момент она не думала о последствиях этого рискованного шага. Ей было плевать и на грядущие политические конфликты, буде Галя окажется настоящей принцессой, и на реакцию племянника.

– Что делать? – Оттобальт схватился за сердце. – Не начинать же войну прямо при гостях?

– Вызову гвардейцев, – сказал Сереион и стремглав выбежал из кухни.

– Гарри! – сказал один из аквалангистов. – Кажется, эта старуха хочет обидеть нашу малышку!

– Это она зря, Билл, – откликнулся другой. – Сейчас мы зададим им перца! Покажем, что такое звездно-полосатый флаг! Только не говори ни о чем ни Мэри, ни Джулии.

Билл поднял глаза к потолку.

– Не волнуйся, Отто! – повернулась Галя к жениху. – Здесь давно пора навести порядок. Ты только не вмешивайся. Ой! – закричала она. – Пельмени, пельмени вылови ложкой. Да не обожгись! И воду слей…

– Да, любимая, – прошептал король.

– Ой, – охнула Галя, – та вы, наверное, всем это говорите, проказник.

– В первый раз в жизни, слово Хеннерта! – рявкнул потрясенный король.

– Бесумяки, в атаку! – заорала Гедвига, плохо понимая, что здесь происходит.

– Кисонька моя, – пропела Галя, обращаясь к любимому мужчине, – дай-ка мне вон тот сковородник.

Жабодыщенко тайком заглянул в ящик с минами и, испуганно отшатнувшись, быстро его захлопнул. Глаза у него бегали, лицо побелело.

Перукарников заметил, что с товарищем творится что-то неладное, и участливо положил руку ему на плечо:

– Ну что, Жабодыщенко, снова съел что-то не то? Чего такой убитый сидишь?

Жабодыщенко огляделся по сторонам, поманил Ивана пальцем к себе и горячо зашептал ему в самое ухо:

– Ты, Перукарников, все ото шуткуеш. Ты краще сюды подывись, – и с таинственным видом приоткрыл крышку ящика.

Иван доверчиво заглянул внутрь, но ничего нового для себя в опостылевшей таре для мин не обнаружил. Там лежали ровными рядами проклятые железяки, которые уже все жилы вытянули из доблестных партизан. С этим надо было что-то делать… И с Жабодыщенко тоже надо что-то предпринять – у парня крышу срывает. Вон глазищи размером с чайное блюдце – уже не может эти мины спокойно видеть. Аж трясет всего.

– Ну? – как можно спокойнее спросил Перукарников. – В ящике мины! И что тут особенного? Ты хотел меня этим удивить?

Жабодыщенко, заикаясь, проговорил:

– А то особливо, що их у цему ящику повинно зараз буты трохи менше.