Его звали Герасим - Угрюмов Владимир - Страница 34

— Одну минутку… — официантка убегает.

Я, конечно, могу еще подождать, если только они снова не затею? чего-нибудь вроде симпозиума работников общепита…

— Мы уже уходим? — интересуется Катя.

— Ухожу я, а вы остаетесь, — говорю ей равнодушно.

Блондинка меня не слышит.

— Ну, если мы уходим, значит, так тому и быть… — напевает она, достает из сумочки помаду, зеркальце и начинает подкрашивать губы.

Появляется официантка.

— С вас… — она называет сногсшибательную сумму.

Я, признаться, несколько удивлен.

— У вас что, директор работал в Пулковской обсерватории? — спрашиваю официантку.

— Почему вы так думаете? — удивляется она.

— Сумма астрономическая… — поясняю я. Она смеется, я лезу в карман пиджака за деньгами.

— Нет, конечно. Просто коньяк вы заказали очень дорогой, французский, он стоит, наверно, целое состояние…

С недоумением смотрю на официантку, лотом на Катю. Коньяк я не заказывал.

— В чем дело, дорогой? — Катя перестает краситься. — Тебе нечем расплатиться? Сейчас я тебе помогу… — Она снова лезет в сумочку. Вот ведь привязалась! Достаю деньги и расплачиваюсь.

— Спасибо! Приходите к нам еще, — говорит довольная большими чаевыми официантка. Черт с ними со всеми. Поднимаюсь из-за стола.

— Милый! Помоги мне одеться… — просит Катя, подавая свой пиджачок. Помогаю ей попасть в рукава и быстро иду на выход.

Этой неизвестно откуда взявшейся Катей я сыт по горло.

Забираюсь в машину. Хлопает дверца — и блондинка удобно устраивается на заднем сиденье. Это. уже слишком.

Поворачиваюсь к девушке:

— Послушайте, мадам, мне бы не хотелось при всем честном народе выбрасывать вас из машины…

Что-то в лице Кати меняется, это уже не та веселая путана, которая приставала ко мне в ресторане, теперь она выглядит даже старше, чем показалось мне сначала.

— Я не знаю, как вас зовут… — говорит она совершенно трезвым голосом. Отмечаю про себя, что голос у нее все-таки очень приятный. — Я разбираюсь в людях… Вы кажетесь порядочным человеком. Не прогоняйте меня. Мне некуда идти…

Вполне возможно, что это игра. И черт его знает, что и кто за этим всем стоит… Но чувствую, что просто так от нее мне не избавиться. Девушка смотрит на меня выжидательно и нервно теребит ремешок сумочки.

— Я не знаю, как с вами разговаривать… — бессильно говорю ей. Воевать с женщинами меня не учили. — Давайте я вас куда-нибудь отвезу. Где вы живете?

— Если я скажу где, вы туда не поедете. А если и поедете, то не поеду я… — вздыхает она.

Женщин вообще трудно понять. Их логика не поддается объяснению.

— Послушайте, Катя. У меня дела, и вы будете мне только помехой, — пробую я урезонить ее.

— Не выгоняйте меня, пожалуйста. Делайте свои дела, а я просто посплю в машине, — просит она.

Я в полной растерянности. Времени на выполнение заказа у меня осталось только-только. Применить силу к ней я просто не могу.

— Катя, поймите меня правильно… — делаю еще одну попытку ее уговорить. — Вы мне будете мешать… Я же предлагаю вам отвезти вас домой. Не хотите домой, давайте отвезу вас к вашим родственникам или знакомым. В конце концов, это безопаснее, чем путаться с незнакомым мужчиной. Вы же меня совсем не знаете.

Девушка невесело усмехается:

— Вы не можете быть для меня опасным. Для мужчин — да, для меня — нет. Я знаю людей… А если хотите отвезти меня домой, то вот… — она протягивает мне свой паспорт.

Открываю его: двадцать шесть лет, прописана и живет в Москве. В графе «семейное положение» — пусто.

— Черт! — говорю в сердцах. — Но вы же можете остановиться в гостинице?

— Нет, — возражает она. — Он тогда меня быстро найдет. Я уехала, даже не успев захватить с собой нужной суммы, чтобы пожить в другом городе хотя бы пару месяцев…

Теперь я, кажется, начинаю понимать, в чем дело. Девочка, по всей видимости, зарабатывает себе на жизнь, рассказывая душещипательные истории добросердечным гражданам. Хорошо, я дам ей денег.

— Я понял вас. Сколько вам нужно? — смотрю в ее усталые глаза. Она тяжело вздыхает:

— Ничего вы не поняли. Поверьте, что я не прошу у вас денег. Вам не нужно от меня откупаться, у вас все равно нет жены…

— Почему вы так уверены? — усмехаюсь я. — Может, я просто не ношу кольцо…

— Я знаю, что у вас нет жены.

— Вы знаете, кто я?

— Без понятия. Просто знаю, и все… Мне ничего от вас не нужно, только разрешите поспать в вашей машине. Завтра я что-нибудь придумаю, а сегодня у меня уже нет сил. Я приехала в город днем и весь день искала человека, который мог бы мне помочь. Наконец я нашла вас. Вы именно тот человек…

— Откуда, черт возьми, у вас такая уверенность?! — раздражаюсь я.

— Я это вижу… Разрешите, я немного отдохну, а завтра я вам все объясню…

— Спите, — бросаю я обреченно и, отвернувшись, давлю на газ.

Машину со спящей на заднем сиденье Катей я оставил метров за сто от начала леса. С дипломатом в руке иду по направлению к деревьям. Что-то у этой девушки случилось в жизни. Держится она неплохо, но похоже, нервы у нее на пределе. Заснула она мгновенно. Я немного разбираюсь в людях и уверен, что подставкой она быть не может.

Раскрыв кейс, собираю винтовку. Место я выбрал очень удачное. Высокий холмик, на . котором я нахожусь среди деревьев, зарос молодой рябиной и высоким вереском с вкраплениями папоротника. Отсюда мне прекрасно виден участок перед домом Гривцова и сам дом со светящимися окнами. В доме принимают гостей. На верхней открытой террасе сидят за столом четверо мужчин и три женщины. Отрегулировав оптику, поочередно всех рассматриваю. Кроме Гривцова, знакомых не вижу. Тяну лапку затвора на себя и резко отпускаю ее. Щелчок — и длинный винтовочный патрон с остроконечной пулей влетает в казенник ствола. Прилаживаю оружие на земляном бугорке поудобней. Несколько раз прикладываюсь к прикладу, выбирая оптимальный угол. Подвожу линир прицела под переносицу Гривцова. Указательный палец правой руки ложится на спусковой крючок. Медленно выбираю свободный ход «собачки». Гривцов улыбается, разговаривая со своими гостями. Секунда до выстрела. Задерживаю дыхание… На поясе вдруг начинает вибрировать пейджер. Зараза! Отпускаю «собачку» в исходное положение. Откладываю «винторез» и смотрю на пейджер. Сообщение меня удивляет.

«Немедленно прекратить операцию. Жди звонка. Старик».

Вот и попробуй пойми, что и как… Какую операцию необходимо прекратить? Ту, что я провожу сейчас, в данный момент, или вообще все, что связано с моими новыми шефами? «Жди звонка». Придется ждать.

Разбираю винтовку и укладываю ее обратно в кейс. Отряхнувшись, возвращаюсь к машине. Повезло сегодня Гривцову. Заново родился мужик, только об этом не знает.

Девушка, свернувшись калачиком на заднем сиденье, безмятежно спит. Короткая юбчонка задралась, обнажив аппетитную, крепкую попку с кокетливыми трусиками. Что ни говори, а все-таки эта странная Катя чертовски хороша. Сняв пиджак, накрываю девушку. Прячу дипломат в тайник и уезжаю из Всеволожска. До Питера добираюсь проселочными дорогами, объезжая стороной посты гаишников. Паркуюсь возле дома Афанасия Сергеевича и пытаюсь разбудить Катю. Она что-то бормочет во сне, но просыпаться не желает. Осторожно вытаскиваю ее из машины и, взяв на руки, как ребенка, несу в квартиру. С трудом, стараясь не разбудить девушку, отпираю дверь. Отношу Катю в соседнюю с моей комнату. Постояв в раздумье, решаю, что она не обидится, и раздеваю ее. Накрыв девушку одеялом и выключив свет, выхожу в коридор. По себе знаю: если спишь в одежде, на следующий день встанешь весь разбитый. Тем более если с вечера перебрал спиртного.

Снова вибрирует пейджер. «Вариант три. Старик».

Задумчиво гляжу на дисплей с высветившимся сообщением от бати. «Вариант три» — это готовность к боевым действиям. Что это может означать в данном случае? Возможная разборка с моими новыми шефами. Что ж, я готов. Достаю «Глок» и, проверив работу затвора, осматриваю запасные обоймы к нему. Пять полных магазинов по тридцать три патрона, — достаточно для небольшой войны. Имеется еще и глушитель. Проверяю запоры на входных дверях и иду в свою комнату. Пока мне обстоятельства не ясны. Позвонить из квартиры я не могу, так как уверен, что она нашпигована «клопами». Остается ждать. Но это я умею, в этом и заключается специфика моей работы. Посмотрим, что принесет нам новый день. Не раздеваясь, только скинув пиджак, устраиваюсь в кресле. «Вариант три» предусматривает постоянную готовность.