Охота за царской казной - Угрюмов Владимир - Страница 16

Тот со страхом смотрит на мои руки. Там в общем-то есть на что посмотреть. Девушки и дохлый парень забились в дальний угол дивана. Прячу револьвер в карман брюк. С ножом в руке присаживаюсь рядом с Мишей, который все еще держится за плечо.

— Ну, так что, Мишаня, больше не будешь приставать к известной тебе даме? Что делать-то будем? — спрашиваю у него с усмешкой.

Парень сглатывает слюну. По его лбу течет крупная капля пота.

— Я ничего не имею против. Как вам будет угодно, — хрипит он, пряча глаза.

— Да. Мне угодно, чтобы было по-моему. Значит, договорились? Так? — хлопаю его левой рукой по небритой щеке, а правой тут же вгоняю нож по самую рукоятку Михаилу в ляжку.

У Миши мгновенно глаза лезут на лоб, он обеими руками хватается за ногу и воет, как волк на луну.

Наказание и должно быть еще более мерзким к таким, как Миша, а вот тогда можно будет считать, что полное взаимопонимание установлено.

Одна из девушек вскрикивает, я поворачиваюсь к ней, она тут же затыкается.

— А вам бы я советовал больше не иметь дел с этими типами, — говорю ей. — Впрочем, думайте сами.

Блондинка с тонкими волосами до плеч тут же кивает, соглашаясь, а брюнетка быстренько хлопается в обморок.

Миша стонет, держась за торчащую из ноги рукоятку ножа.

— Это тебе на память о нашей приятной встрече, — успокаиваю его и иду к выходу. — Не забудь, о чем мы тут договорились, — бросаю не оборачиваясь.

Останавливаюсь только перед порогом на выходе из комнаты:

— Если с Викой что-нибудь случится, я с тебя шкуру сниму.

Миша уже поплыл и готов вырубиться, как и одна из его телок, но находит в себе силы кивнуть, что он все понял.

Выхожу на улицу. Думаю, мне поверили и вряд ли примут сегодняшнюю встречу за шутку.

На улице еще издали замечаю, что возле моей машины крутятся двое. Они поставили свою «девятку» позади «мерса» и делают вид, что чинят двигатель. У одного в руке маленькая черная коробочка. Скорее всего это сканер, наподобие тех, которые я часа два назад использовал в офисе «аскета». Классом, конечно, неизмеримо ниже, но сигнализацию с машин снять способен.

Перехожу дорогу. Меня заметили, но продолжают спектакль с неисправным двигателем.

Настроение после беседы с Михаилом у меня уже доброе. Тычок пальцев в почку парнишке, и его сканер в моей руке, а незадачливый угонщик корчится на асфальте. Второй отскакивает на проезжую часть.

— Ты че, мужик, охренел? — кричит он.

Нос, я вижу, у парня расплющен. Наверно, этот нос уже не раз нарывался на неприятности, связанные с нелегкой работой его обладателя. Мне думается, хозяева машин, которые ему не удалось угнать, частенько занимались рихтовкой нюхательного прибора худого угонщика. Вот он теперь, наученный горьким опытом, и держится от меня подальше.

Вырываю из трамблера «девятки» высоковольтный провод и, не обращая внимания на парней, иду к своему «мерседесу». Эта шушера меня уже не волнует. На них нет времени, а так бы я посмотрел со стороны за тем, кто завел бы мой автомобиль, предварительно не отключив дополнительную секретку под передней панелью.

Завожу машину и отруливаю от тротуара. Угонщики в бессильной злобе смотрят мне вслед. Надо же, еще и обижаются. Трудно понять людей, когда все только и преследуют свои интересы.

Глава десятая

Еще на насколько дней приходится задержаться в столице. Катя договорилась с продюсером, и Вике устроили пробу.

Ее вокальные данные оценили очень высоко. Продюсер заверил меня, что с девушкой все будет в порядке. Катя подтвердила, что он — человек, на которого можно положиться.

Я связался со своими и получил добро на то, чтобы Вика, пока не устроит свою судьбу, .жила в квартире нашего ведомства.

Степаныч, правда, пообещал сделать мне втык за мое якобы чрезмерное увлечение женщинами.

Обидно, понимаешь. Женщины в моей жизни — постольку-поскольку, а выговоры за мнимые свои похождения я получаю регулярно. На зоне для дела я, оказывается, могу посидеть пару-тройку лет, а устраивать свою личную жизнь, так сразу — «похождения», «чрезмерное увлечение»!.. Хрен там! Черта с два! Вырастили вольного стрелка, будьте добры: услуга за услугу.

Впрочем, на Степаныча грех жаловаться, и это я так, конечно, не со зла. «Батя» хоть и пытается казаться строгим, но всегда, без оглядки на вышестоящих, помогает своим чем может. А возможностей у него и мне всех не перечислить.

Документы «аскета» я все просмотрел. Добыча богатая: новые фамилии, счета в зарубежных банках, списки высокопоставленных чиновников, получающих серьезные взятки. Серьезные — это значит не ниже чем полмиллиона долларов. Также имеются стенограммы переговоров «аскета» с солидными коммерсантами и банкирами, договоры с западными фирмами относительно инвестиций в экономику наших российских производителей, в частности в крупнейшие комбинаты, производящие то, что раньше считалось у нас стратегическим сырьем, и многое другое в подлинниках и копиях, и все это доказывает, что Толяныч — один из «смотрящих» законспирированного клана бывших партийных боссов.

Степанычу теперь решать, когда и как потрясти «аскета» на предмет показаний по его деятельности и его шефов, а меня сейчас интересует, как обстоят дела у Афанасия Сергеевича. Тем более что он провел свою работу в прямом смысле с риском для жизни.

Из последнего разговора с безвременно почившим в бозе Валерием Константиновичем Козыревым мне известно, что он через своих агентов в Париже пронюхал о находке историка Сперанского и его друга Руше. Разумеется, возможность хапнуть царское золото привлекла внимание финансового хищника. Кто же просто так выпустит из рук золотую рыбку?

Козырева я ликвидировал, но существует вероятность, что он поделился тайной с кем-то из своих.

В документах «аскета» есть странная запись. «Аскет» уведомляет кого-то в Бонне, что их общий питерский друг готовит операцию, которая должна принести многие миллионы долларов. Возможно, это сообщение было послано Толянычем согласно информации, полученной от Козырева. Если историка действительно взяли в разработку, то не сомневаюсь, что в поисках сокровищ мне не раз придется столкнуться с этой организацией, возможности которой пока так и не ясны для нас до конца. Одно дело — вскрытые нами источники ее финансирования, пусть даже это и небольшая часть, но и она впечатляет, и совсем другое — знать всю агентурную сеть, связи в общественных кругах, наличие и количество людей, способных грамотно вести силовые методы борьбы с конкурентами, цепочки жизнеобеспечения — в общем все об инфраструктуре, о которой мы не имеем пока ни малейшего понятия.

Имеющиеся на сегодняшний день сведения из-за своей фрагментарности не дают полной картины, и все придется скорее всего выяснять мне. Во всяком случае, не сомневаюсь, что значительную часть будущих сведений Степаныч вменит в обязанность по добыче на мою голову.

Собираюсь в Питер. Катя сказала, что она меня одного не отпустит. Мамочка нашлась… Отвязаться от нее действительно трудно. Катя не желает слушать увещевания, а потому решаю смыться по-английски… В Питере сделаю так, чтобы она меня не нашла, а ведь будет искать — не сомневаюсь.

Узнавал насчет Гарика. Бедолагу подлечили капитально и в скором времени ему предстоит поработать на нас. В стане Белого начался передел, и выгодней иметь в серьезной группировке подконтрольного человека. Почему подконтрольного? Потому что, когда мы сваливали с дачи Белого, по моему сигналу туда, опередив милицию, примчалась наша группа подчищать следы. С охранной пленки снята запись того, как Гарик мочил двоих охранников Белого и разбирался со своим бывшим приятелем. Разумеется, в другие службы пленки с записями с мониторов Белого не попали.

Так что теперь Гарик — на длинном поводке, и никуда он, родной, не денется.

Вике я оставил денег вполне достаточно, чтобы прожить год по столичным меркам. Если у нее все в шоу-бизнесе сложится удачно, то скоро будем любоваться по ящику на нашу «звездочку». Ну и, разумеется, слушать на кассетах.