Охота за царской казной - Угрюмов Владимир - Страница 18

В общем, все в таком же духе. Я успеваю допить кофе, покурить, подумать о своем, когда генерал, наконец иссякнув, тянется за сигаретами и закуривает, довольный собой, что выпустил пар.

— Ну, а в напарники кого возьмешь, кроме своего дохлого архивариуса? — как ни в чем не бывало спрашивает Степаныч.

— Никого, — отвечаю решительно. — Там, может, золота тонны на полторы. У людей и не от таких денег крыша улетала.

Генерал кивает задумчиво.

— Возможно, ты и прав, Герасим, — говорит он, что-то прикидывая. — Проведем ваши документы прикрытия по ФАПСИ, и можете ковыряться где хотите. И все-таки надежный напарник тебе не помешал бы, — гнет он свое.

— Ты же знаешь, Степаныч, я ни с кем в паре подолгу не работал. Откуда у меня вдруг возьмется такой надежный и преданный?

Генерал загадочно ухмыляется.

— Может и найдется. — Он снимает трубку телефона внутренней связи: — Пригласите, пожалуйста, ко мне в 253/а, — говорит он диспетчерше.

— Интересно, с каких это пор мой шеф перестал мне доверять? — спрашиваю у него язвительно.

— А кто сказал, что я тебе не доверяю? — удивляется Степаныч, продолжая лукаво улыбаться, — наоборот, всегда безоговорочно доверял твоей интуиции.

Спорить с ним бесполезно, если уже уперся рогом… Посмотрим, что за типчика он мне навяжет. Хорошо, если это будет кто-то из старой гвардии, например Жорка. Впрочем, и в нем я не могу быть уверен на сто процентов, когда дело касается таких огромных денег.

При виде золота утрачивали контроль над собой даже кристально честные люди. А тут речь идет, возможно, о сотнях килограммов. В себе-то я уверен. В Афанасии Сергеевиче тоже. А вот относительно других? Не знаю, не знаю…

Открывается дверь, и так же широко я открываю рот, замолкая на полуслове.

В комнату входит Катя.

Генерал, смотря на меня со стороны, тихо хихикает. Прям пацан какой-то нашкодивший. Этого я от Степаныча не ожидал!

— Добрый день, дорогой! — говорит улыбаясь Катя, подходя к нам.

Поднимаемся с генералом из кресел, встречая даму, как и полагается джентльменам, стоя.

— Присаживайтесь, господа, — разрешает нам Катя и сама устраивается в кресле, закинув ногу на ногу, благо она не в юбке, а в джинсах. — Дорогой, я не успела тебе позвонить, чтобы ты меня встретил, но я не виню тебя за это, — прощает она мне грехи, которых не было.

Улететь я тихо улетел, но черт возьми эту Катю!..

— Вам кофе? — галантно рассыпается перед ней в любезностях генерал. Мне его поведение непонятно.

— Спасибо, Дмитрий Степанович, с удовольствием, — кивает Катя благосклонно.

— Да у вас тут чистой воды сговор! — не выдерживаю я их театральных подмостков. — А ну-ка, колись, Степаныч, ты мне ее подсунул с самого начала?! — пристально смотрю генералу в глаза.

Он улыбается, но взгляд не отводит.

— Что значит подсунул, дорогой?! Разве я вещь какая-нибудь? Ты уж, пожалуйста, выбирай выражения! — обижается Катя.

Полностью игнорирую ее слова, смотря все так же на Степаныча. Жду от него ответа на заданный вопрос.

— Ну, оружием клянусь! — сдается генерал. — Веришь?

Остается только поверить клятве старого вояки. Клятва серьезная. Нахмурившись, молча беру со столика сигареты. Генерал поднимается с кресла.

— Пойду я. Вы тут побеседуйте, скоординируйте свои дальнейшие действия… — драпает Степаныч.

Иду провожать начальника. Выходим на улицу.

— Даже я понимаю, что такая дама в вашей экспедиции может быть просто незаменимой, — начинает генерал, как и положено старшему по званию. — С ее способностями — только у нас и работать.

Я прекрасно понимаю его позицию: лучшая защита — это нападение.

— Незаменимых не бывает, — отвечаю мрачно.

— Не согласен! — возражает он. — Таких, как она — единицы! Ведь все нынешние разрекламированные провидцы и чудотворцы — сплошь и рядом жулье! А тут перед нами настоящий уникум. Она же…

— Да я не о том, — перебиваю его. — Она что, у нас теперь в штате числится?

— При чем здесь это? — искренне удивляется Степаныч. — Нет, конечно. Да пойми ты, я же мог бы накачать твоего архивариуса сывороткой, он бы тогда мне выложил, как миленький, все, что знает с детства. Ну, а людей у нас хватает — отправил бы за золотом этим дивизию. Да только шуму бы было! Москва, как пить дать, узнала бы об этом деле, а ты сам понимаешь, что происходит, когда в серьезные вещи вмешивается столица…

Киваю, с этим доводом я согласен. Там, куда влезают столичные чиновники, пытающиеся контролировать сразу все и везде, хрен что слепишь дельное. А благодаря Кате операцию можно осуществить очень тихо и без лишнего напряга.

— То-то и оно, — Степаныч отечески треплет меня по плечу. — Так что не валяй дурака. К тому же девчонка от тебя без ума.

Генерал начинает спускаться с крыльца. Я молчу.

— Эх, будь я помоложе лет на двадцать, — самодовольно заявляет шеф и, тряхнув седой головой, подмигивает мне. — Так что, давай, лови момент, Герасим… Ладно, отдыхайте. О делах продолжим завтра. Вернее, уже сегодня. В двенадцать ноль-ноль — ко мне. И чтобы не опаздывать! — Он уходит по тропинке к административному корпусу, в котором у него и кабинет и личные апартаменты.

Возвращаюсь в коттедж. Катя делает вид, что с увлечением смотрит телевизор. Просто обалдеть можно от этой дамы. Сверхсекретная база, а она когда захочет — тогда и приходит, захочет, уходит. Никаких ей не требуется пропусков и удостоверений. Фантастика. Может, и прав генерал — с ее способностями только и гоняться за мифом. Да бог с ней, пусть' остается, но разговаривать я с ней не собираюсь. Терпеть не могу, когда мне кто-то навязывается в помощники.

Плюнув в сердцах, иду в ванную. Помоюсь — и спать. Достала меня эта Катя. Все. Никаких дел. Никаких Кать. Я сейчас только отдыхаю.

Глава двенадцатая

Через два дня на казенном «жигуленке» едем с Катей в город, чтобы отвезти Афанасия Сергеевича на базу.

Генерал приготовил нам необходимые документы, оснащение.

Все, что понадобится дополнительно, включая и машину, получим уже в Новосибирске, так как по плану историка в этом городе мы также должны обязательно побывать.

Прежде чем выехать, я позвонил и предупредил, что сегодня с его квартиры снимут наружную охрану. Личный телохранитель Андрюша вместе с нами тоже поедет на базу.

Выезжаю под арку внутрь просторного прямоугольного двора, в центре которого расположено двухэтажное здание детского садика. Разворачиваюсь, не доезжая метров пятидесяти до нужного нам подъезда.

Давняя привычка оставлять машину подальше от «места работы», чтобы она не «светилась» и можно было всегда ею воспользоваться.

Припаркованных автомобилей во дворе не так уж и много. Вылезаем из машины и идем к подъезду.

Я теперь с Катей разговариваю только по делу. Она, конечно, обижена, но это ее проблемы. Добилась своего, навязалась — терпи… Пусть думает обо мне что хочет, мне без разницы! Лето выдалось жаркое, но я вынужден ходить в пиджаке, так как постоянно таскаю с собой пистолет. С «глоком» я не расстаюсь даже в постели. Надо привыкать к сторожевому режиму. Идем не торопясь по тротуару.

— Долго еще ты будешь на меня дуться? — спрашивает Катя грустно.

— Не люблю нахальных «инициативников», — отвечаю бесстрастно, а сам тем временем просматриваю территорию возле дома.

Дежурной машины возле подъезда нет. Парни, как только получили приказ сниматься, выполнили его мгновенно. Прекрасно их понимаю. Кому охота торчать с утра до вечера в прогретой солнцем машине?

Поднимаемся на этаж. Звоню. Проходит минута-другая, а нам никто не собирается открывать. Что за ерунда? Пробую ручку дверей, та легко поддается. Отпихнув Катю к лифту, выхватываю пистолет из-за пояса и, скинув предохранитель, боком по стене просачиваюсь в коридор.

Катя спокойно заходит следом и говорит, что в квартире никого нет ни живых, ни мертвых.