Белый Паяц - Угрюмова Виктория - Страница 75

75

Года пройдут в заботах и труде,И сыновья опять играют в войны.И, в общем, жизнь завершена достойно,Хоть не приблизилась ни к счастью, ни к мечте.Но час придет сбираться в мир иной –Единорог застынет под оконцем,Все небо вспыхнет радугой и солнцем,А в небесах мелькнет туманный строй –ГЕРОИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ ДОМОЙ!

В казарме воцарилось молчание. Затем Лахандан сказал:

– Мы не станем смеяться, сержант Тутол. Это хорошие слова.

Лио Бардонеро вышел из казармы и долго стоял, наслаждаясь прохладным и свежим вечерним воздухом, в котором носился запах свежей травы и цветов. Потом он зачем-то развязал пухлую, но подозрительно легкую мошну и полез внутрь, перебирая пальцами ее содержимое.

Мошна была полна счастливых билетиков.

Непрочитанных счастливых билетиков.

* * *

Фрагг Монтекассино редко собирал Большие советы, но на сей раз ситуация вынуждала.

Главный зал замка Эрдабайхе, огромный, как дворцовая площадь, мог вместить не только пару десятков Магистров-Повелителей, но и две-три сотни конных рыцарей. Колонны в виде фигур закованных в доспехи рыцарей поддерживали перламутровую раковину потолка. Мозаичный пол сверкал и переливался всеми цветами радуги. Вдоль западной стены вытянулся высокий, длинный, но узкий бассейн с прозрачными стенами из гладко отшлифованного хрусталя, в котором был возведен миниатюрный подводный город. Там, среди искусственных руин, над белыми песчаными дюнами, среди пышных водорослей, носились крохотные рыбешки, почему-то похожие на стайки разноцветных мотыльков. Восточную стену украшали деревянные лакированные панно, испещренные гессерскими рунами. Южную стену занимали четыре высоких стрельчатых окна с цветными витражами.

В центре зала возвышался бесценный трон мавайена из чистейшего лунного золота, инкрустированный эмалью, каменьями и вставками из кости. Он стоял посредине рукотворного водоема, волны которого были с невероятным искусством и правдоподобием вырезаны из аквамарина, а пенные гребни – из лунного камня. Трон поддерживали щупальца огромного каменного кракена, сердоликового, с блестящими желтыми глазами. По бокам его охраняли отлитые из черной бронзы фигуры двух грозных тритонов, вооруженных трезубцами.

Серебряные кресла магистров были расставлены полукругом, и каждый рыцарь неизменно занимал строго отведенное ему место. Не то чтобы высшие иерархи гро-вантаров были снобами – в иное время они общались без особых церемоний и не слишком приветствовали, если кто-то подчеркивал чужие или собственные чины и звания, – но все же традиция есть традиция.

Получив приказ прибыть на Большой совет, рукуйены немедленно облачились в доспехи и роскошные мантии, на которых были вышиты гербы их лож, и спустя час уже сидели в зале. Не успел прибыть только Магистр – Повелитель Ядов, который неделю назад отправился по делам в Хвар, и Магистр – Повелитель Крепостей, великий знаток фортификации и осадного дела. Последнее обстоятельство весьма огорчало Монтекассино.

Он занял свое место на троне – в зале воцарилась тишина, такая пронзительная, что стало слышно, как шелестят шелковые мантии гро-вантаров, – и заговорил без предисловий, никого не призывая к вниманию. Он и так знал, что рукуйены не проронят ни одного его слова.

– Вы все знаете, что случилось, – заявил он. – Каждый получил подробный отчет и имел от двух до трех часов на его изучение. Теперь я жду ваших комментариев. Начнем, пожалуй, с Магистра – Повелителя Вероятностей.

Тот поднялся, выпрямился во весь свой немаленький рост и какое-то время молчал, поглаживая густую русую бороду, заплетенную в четыре косы. Когда он наконец заговорил, под сводами зала, хрипя и порыкивая, заметалось пойманное эхо.

– Логики полагают, что мы имеем дело не со случайным варварским нашествием, а с хорошо спланированной военной операцией, выполненной на высоком уровне. Нет оснований надеяться, что первая же неудача заставит армию манга-ди-хайя убраться восвояси. Они явились завоевывать и побеждать.

– Похоже на то.

– У меня вопрос к Магистру – Повелителю Птиц.

– Прошу, – милостиво кивнул Монтекассино. – Но если вас интересует, не прилетал ли еще один тамуади из Мараньи, то я отвечу вам – нет. Увы, нет. Как сказал по этому поводу рукуйен Риардон Хорн – это тоже своего рода известие.

– Скорблю о печальной судьбе защитников Мараньи, – склонил лобастую голову Повелитель Вероятностей. – Что ж, в таком случае логики ложи Вероятностей рассматривают единственный возможный вариант: мы имеем дело с талантливым и превосходно обученным полководцем. Легкость, с какой он взял отлично укрепленную крепость с трехтысячным гарнизоном, говорит о многом. Я бы рискнул еще раз процитировать рукуйена Хорна: это тоже своего рода известие. Мы знаем, кто нас атакует, и не должны питать иллюзий.

– Кто их питал? – пробурчал Монтекассино себе под нос. – Покажите мне этого счастливца. – И уже громче прибавил: – Что скажет Повелитель Мечей?

Рукуйен Акарнан поражал воображение своей красотой. Глядя на него, складывалось впечатление, что это прекрасная статуя, высеченная из мрамора и инкрустированная эмалью, гениальная картина, сон наяву – но только не человек, рожденный смертной женщиной. Он знал, какое впечатление производит на окружающих, и его стремление вступить в орден гро-вантаров в немалой степени было вызвано именно этим обстоятельством. В замке Эрдабайхе как-то проще относятся к подобным вещам, а ему надоело, что на него глазеют, как на диковину, как на сошедшего с небес или как на ярмарочного уродца.

Крайние степени, в конце концов, сходятся. Безмерная красота мало чем отличается от безграничного уродства. Акарнан в полной мере прочувствовал истинность данного парадокса на собственной шкуре.

Среди рыцарей Пантократора он чувствовал себя спокойно и уверенно – равный среди равных. Ему пришлось долго и упорно доказывать свое право на звание главы рыцарской ложи, но и тут он ничем не отличался от других. Но за надежными стенами замка рукуйен Акарнан оказывался не в своей тарелке. Его раздражали восхищенные взгляды юных дев, непристойные улыбки и жесты зрелых дам, охочих до развлечений, и страстные вздохи пожилых матрон, готовых на все, чтобы заманить его в свои объятия.

Он старался без особой необходимости не покидать свои апартаменты и все свободное время помимо тренировок посвящал изучению величайших битв прошлого, воспоминаний знаменитых полководцев, комментариев к историческим трудам и разыгрывал на макетах гениальные сражения. Под его руководством ложа Мечей из обычного боевого отряда превратилась в группу уникальных специалистов, способных в одиночку решить сложную тактическую задачу. Он довел своих гро-вантаров до совершенства и по праву гордился не только их невероятной силой и ловкостью, но и необычными умениями.

– Стратеги ложи Мечей видят высокую вероятность того, что мы столкнулись только с частью вражеского войска, – коротко сообщил он. – Логично допустить, что вторая группа отправлена на кораблях, вдоль побережья моря Нага, и высадится в нашем тылу, когда мы уже выдвинем армию навстречу захватчику.

– Согласен ли с этим мнением Повелитель Вероятностей?

– Полностью поддерживаю, – кивнул тот. – Соблаговолите взглянуть на наш отчет. – И он передал подбежавшему ордофангу кипу аккуратно обрезанных пергаментов. – Вторая его часть посвящена рассмотрению данной ситуации.

– Мерзейшая ситуация, – припечатал Монтекассино.

– И чрезвычайно опасная.

– А если принимать во внимание угрозу мятежа, то вообще катастрофическая. Что думает Повелитель Морей? Реально ли, чтобы у варваров, пришедших из-за Тель-Мальтолы, был собственный флот?