Двойник для шута - Угрюмова Виктория - Страница 71

— С какой стати?

— Бывший драконом и имевший его могущество не сможет вести жизнь нищего бродяги. Ему нужны слуги, воины, крыша над головой, наконец. И потом, вот здесь, у Манфреда, сказано, что даже в человеческом облике дракон съедает непомерное для простого человека количество еды. Где же он сможет обеспечить себе эти условия, как не в замке или дворце? Дом в городе или за городом я сразу исключаю, потому что в обычном доме не скроешься от любопытных глаз.

— Логично, — нехотя признал Джералдин. — Во всяком случае, внутренних противоречий в ваших рассуждениях я пока не нахожу.

— Дальше Манфред пишет, что у дракона-человека удивительное, ни на что не похожее лицо и тот, кто его увидит, никогда не спутает с другим. Значит, человек-дракон должен как-то скрывать свое лицо. Согласись, что я перечислил достаточно признаков, по которым можно отыскать любого, если, конечно, постараться.

— Еще бы знать, где его искать, — пожал плечами Джералдин.

Члены магистериума уже несколько часов ждали появления Эрлтона, но даже в его отсутствие они не рисковали выказывать нетерпение и неудовольствие. В основном молчали и только иногда перебрасывались ничего не значащими фразами.

Первым не выдержал брат Саргонская гадюка — самый. молодой и нетерпеливый в собрании.

— Братья, кто-нибудь знает, что задумал магистр? Что это за работу выполнили для него убийцы Терея? Неужели господин считает нас более слабыми и менее достойными, чем эти мясники с обрезанными ушами?

— Советую тебе не обсуждать решения магистра Эрлтона, — ответил брат Бангалорская умба.

— Молчите. У стен могут быть уши, — негромко произнес брат Анаконда.

Он еще не успел договорить, как дверь, ведущая в Змеиный зал, отворилась и на пороге возникла тощая, нескладная фигура самого Верховного магистра. Он был по своему обыкновению одет в пышные, длинные одежды, тускло отливающие серебром, но члены магистериума обратили внимание, что теперь даже свободный покрой его накидки не мог скрыть неровные, дергающиеся движения и невероятную худобу его тела. Когда Эрлтон доковылял до своего места за столом в форме двенадцатилучевой звезды, ему потребовалось около минуты, чтобы справиться с тяжелым дыханием и хоть немного прийти в себя. Усевшись, он положил на золотую столешницу руки, и магистры снова ужаснулись, увидев, что кожа на них желто-серая, тусклая, морщенная, как у мумии. Собственно, это и были руки мумии — кости, обтянутые тонким, ломким покровом.

Следом за Эрлтоном вошли двое в черных мантиях, несущие большой деревянный ларец около шести локтей в длину. Магистры признали в этих безмолвных фигурах убийц Терея, но не осмелились ничего сказать.

— Приближается час, которого я ждал долго, очень долго, — заговорил Эрлтон, и оказалось, что голос звучит по-прежнему мощно. — Я добыл то, что жаждал добыть всегда.

— Поставьте ларец на стол, — приказал он, обращаясь к йеттам.

Те водрузили ношу на указанное место и откинули крышку, повинуясь слабому движению старческой, высохшей руки. Магистры увидели безголовое тело в выцветших зеленых одеждах, лежащее на бархате и парче. Сами одежды и ткани почти истлели от времени — казалось, они расползутся от одного неловкого прикосновения, — только золотые нити парчи по-прежнему тускло блестели в свете свечей. Судя по состоянию тканей, мертвец находился в гробу уже несколько веков. Тем более странным и даже страшным было то, что само тело — обезглавленное, с жуткой раной на шее — сохранилось так, будто еще минуту-другую назад это был живой человек.

Атласная, смуглая кожа без единого изъяна, выпуклые, рельефные мускулы атлета, широкая грудная клетка и узкие бедра, стройные сильные ноги — все это явно принадлежало молодому могучему воину, все дышало энергией жизни, и смерть была не властна над ним.

— Великие боги! — выдохнул брат Кобра. — Что это?

— Это? — немедленно откликнулся Эрлтон. — Это залог моего могущества и моей неограниченной власти над Лунггаром. Еще немного, и я смогу воспользоваться этим телом, которое так желал, к которому так стремился. Еще немного, и вы, дети мои, станете свидетелями рождения нового мира. Он родится из бушующего пламени, поднимется из пепла и руин! Я уничтожу Великий Роан и ненавистного мне потомка Брагана и стану основателем новой династии. Империя покорится мне, ибо только мне будет принадлежать кровь и плоть Агилольфингов! — Он обвел их долгим взглядом сверкающих под маской глаз. — Нужно подождать еще семнадцать дней. Всего семнадцать дней, это так мало по сравнению со всей моей предыдущей жизнью, это смехотворно мало. И все же мне не терпится.

Когда настанет срок, дети мои, вы соедините меня с моим новым телом, и я обещаю вам, что вскоре Вселенная вздрогнет в наших руках!

Но это всего только будущее, а нас должно интересовать настоящее.

Эрлтон повернулся в сторону йеттов, которые так и стояли в стороне, не подавая признаков жизни.

— Вам придется снова отправиться за океан. На сей раз вы получите самое быстроходное судно на всем Бангалоре, попутный ветер, и еще с вами поедут двое братьев — брат Бангалорская умба и брат Гремучник. Вы должны успеть ко времени проведения ежегодного роанского турнира. И убить императора. Я позволяю вам все: снимаю все запреты и отменяю свои предостережения. Мне нужна жизнь Ортона Агилольфинга! Возьмите с собой трех митханов…

Здесь человек в серебряной маске трижды хлопнул в ладоши, и брат Кобра вынес из дальнего угла большую клетку, в которой сидела мощная птица. Митханы считались не только самыми быстрокрылыми изо всех пернатых Лунгтара, но и самыми опасными. Разъярившись, они могли заклевать человека. Горные племена Хоанга почитали этих хищных птиц и называли их повелителями крылатого народа. Поговаривали даже, что огромные величественные орлы, завидев голодного митхана, уступали ему дорогу. Конечно, орлы были больше, но это вовсе не значит, что они сильнее. Как почтовых птиц митханов использовали крайне редко ввиду их непокорного буйного нрава, от которого мог пострадать сам владелец. Зато не было вестника надежнее и стремительнее. .

Птица в клетке уставилась на йеттов красным свирепым глазом и недовольно заклекотала.

— Унесите, — приказал Верховный магистр.

Отдав остальным все необходимые распоряжения, он наконец оказался в одиночестве. Ларец был убран братом Коброй и братом Анакондой в тайник, располагавшийся под Змеиным залом, и к нему приставили надежную охрану.

Эрлтона терзали сомнения. Он не говорил об этом никому — да и с кем из этих глупцов можно было поделиться тайными мыслями? Члены магистериума и так с трудом понимали своего господина. Эрлтон нуждался лишь в их слепом повиновении, во всяком случае — до сей поры. Однако наступил момент, когда ему понадобится советчик, помощник — разумный и осмотрительный, который бы ведал, что творит. Но помощника не было. Впрочем, всего только семнадцать дней, и в силу вступит созвездие Мертвого Дракона, которое даст ему все: новую жизнь, могущество, власть, возможность отомстить.

Всего через семнадцать дней он сможет понять, что происходит в Великом Роане и отчего император не покончил с собой, как приказывал ему дух Далихаджара, заключенный в темнице безголового тела.

Эрлтон не верил, что восемь поколений спустя потомки Брагана все так же сильны, как и родоначальник их династии. Магия, как и любое дело, требует постоянных тренировок и большого опыта. Ортон Агилольфинг просто не мог противостоять воле одного из величайших монхиганов. Что же помешало свершиться неизбежному?

Семнадцать дней — и человек в серебряной маске сольется с силой, кипящей в теле Далихаджара Агилольфинга, убитого собственным отцом и проклятого братом.

И настанет наконец великий час, когда в мир вернется древнее и могущественное существо!

Террил прибыла в столицу за день до начала турнира. Выглядела она прекрасно — никто бы не поверил, что эта молодая, стройная, цветущая женщина недавно родила ребенка и к тому же проделала долгий, нелегкий путь из своего поместья в Роан. Арианна получила наконец возможность познакомиться с легендарной особой, о которой ей так часто рассказывали Алейя Кадоган, Ульрика и прочие гравелотские дамы.