Обратная сторона вечности - Угрюмова Виктория - Страница 107

Загляните на обратную сторону своей вечности.

Может, успеете что-нибудь исправить?

Каждый день, невзирая на усталость, на неотложные дела, неудачную погоду или бесконечную варку варенья, Каэтана находила время, чтобы поупражняться с Такахаем и Тайяскароном. Благо теперь ее чаще посещал самый лучший фехтовальщик этого мира — Траэтаона, и тогда она получала море удовольствия. Пожалуй, это был один из немногих противников, перед которым она заведомо была бессильна. Но защищалась всегда упорно, до самого конца, до хрипа и пены у рта, и нападать пыталась — жаль только, без всяких результатов.

И все-таки она была довольна. И Вечный Воин тоже. Потому что если исключить из списка противников его, ну, может, Курдалагона и великого мастера боевых искусств — Йабарданая, то равных соперников на Варде не предвиделось. Не стоило бы об этом упоминать в присутствии Новых богов, но после длительных и упорных тренировок Каэ почти полностью восстановила былое умение, и теперь они ей и в подметки не годились.

— Так его! Так! И вот так! Да нет, нет, не та-ааак! — азартно кричал Барнаба, размахивая в воздухе тазиком из-под вишневого варенья.

Так он обычно комментировал поединок между Каэ и Траэтаоной, болея явно не за последнего. Почему-то это Траэтаоне тоже было по душе. Возможно, потому, что он сам болел бы не за себя?

На этот раз Траэтаоны не было — он уже второй день подряд, следуя совету трех монахов, носился в окрестностях Аллефельда. К Гайамарту он давно успел напроситься в гости, но до времени ему не надоедал, а высматривал путников на всех дорогах, ведущих в лес, желая, по возможности, облегчить им последнюю часть пути. Но они не появлялись, и Траэтаона все чаще и чаще отлучался на север Мерроэ, пока наконец не переселился в Аллефельд окончательно и бесповоротно. Состояние леса потрясло даже его, видавшего виды. И он не представлял себе, как в этом месте смогут выжить смертные.

Каэ работала мечами в сумасшедшем темпе, выполняя самые трудные приемы в прыжке сальто, и пот ручьями струился по ее лицу и телу (что, кстати, помогало сохранять фигуру), когда с обратной стороны храма раздался странный, приглушенный вопль. Она приземлилась на кончики пальцев, как кошка, присела, выпрямилась — и все это единым движением, используя мечи для противовеса. Затем с обнаженными клинками в руках заторопилась на шум.

У центрального входа в храм толпилось множество людей: воины, служители, несколько паломников, как раз бывших внутри, у алтаря, Нингишзида, отдающий противоречивые распоряжения, и…

Гигантский змей свернулся тугими кольцами на дальней поляне — за ажурными мостиками, и то хорошо, потому что иначе он раздавил бы и сами мостики, и храм бы изрядно повредил, если вообще не разрушил. Громадная рептилия по своим размерам была вполне сопоставима со зданием храма Истины. Она изредка разевала невероятных размеров пасть, и тогда ее изогнутые клыки длиной в доброе копье выставлялись на всеобщее обозрение.

Впечатление это производило серьезное, ибо сангасои успели выставить вперед секиры и копья, закрыться щитами, паломников заталкивали в храм ("Интересно, — подумала Каэ, — если змей двинется вперед, то что останется от паломников?"), а Нингишзида пытался выступить в качестве изгоняющего демона из обители Истины. Похоже, никто не обратил внимания на то, что на спине змея, за самым гребнем, примостился удивительной красоты молодой мужчина со светлыми волосами и яркими, как бирюза, голубыми глазами. Белые доспехи его сияли на солнце, а алый плащ мягкими тяжелыми складками падал с плеч.

Каэ заметила его сразу же, потому что одинокий Аврага Дзагасан в ее стране и в ее парке был бы явлением более чем просто странным.

— Здравствуй, Джоу! — крикнула она, взмахнув Такахаем.

Видимо, ему змей да и его всадник не слишком нравились, ибо он угрожающе взблеснул в воздухе голубой чертой, и Змеебог невольно отшатнулся — именно от меча, а не от его хозяйки. Гигантский змей тоже подался назад и зашипел. Каэ явственно услышала, как он обратился к ней и ее верным защитникам:

— Нечес-с-сстно, это даже грус-с-ссстно, что нас-с-ссс так вс-с-с-сстречают…

— Извини, — произнесла она вслух.

— Хорос-ссшо…

А Джоу Лахатал приветливо улыбнулся и спрыгнул в высокую зеленую траву. Каэ перешла через звонкий глубокий ручеек по изогнутому мостику с резными перилами в виде сплетения цветов и направилась к нему:

— Что слышно? Чем обязана таким гостям?

— Мы к тебе прямо из Урукура… — неопределенно ответил Лахатал.

Богиня Истины махнула рукой, приказывая воинам принять пристойный вид и не угрожать посетителям. Нингишзида разлетелся к своей повелительнице и получил приказ заняться ошеломленными паломниками.

Джоу Лахатал галантно взял Каэ под руку и отправился с ней на прогулку по парку, а Аврага Дзагасан воспользовался случаем, чтобы мирно вздремнуть на солнышке, расслабиться и отдохнуть. Но при этом прозрачные веки его создавали впечатление, что змей постоянно бдит.

Змеебог некоторое время шел молча, затем решился:

— Я, как ты и просила, сразу отправился в Урукур, к вайделотам. Но опоздал. Единственное, чем я могу утешить и тебя, и императора, — это определенность. По крайней мере, мы точно знаем, кто и где находится… — Он опять замялся.

— Они мертвы? — просто спросила Каэ.

— Да.

— Как они умерли?

— Высохли. Из них выпили жизненные соки, а тела остались, похожие на древние мумии, — так и сидят за столом, за которым говорили в момент смерти, наверное. А вот стражники просто испепелены.

— Ты ездил туда вместе с Дзагасаном?

— Решил не рисковать. Тем более что он всем телом чувствует опасность.

— И что думает он?

— Говорит, что такого не было даже на заре времен, при первой битве с Мелькартом. Ты знаешь, я себя так глупо чувствую, — признался Джоу Лахатал внезапно.

— А это еще почему?

— Понимаешь, вдруг стало ясно, что все проблемы, которые занимали меня раньше, — мышиная возня по сравнению с тем, что в действительности происходит в мире. И сам себе начинаешь казаться мышиным королем — мелким, суетливым и глупым с точки зрения высших существ.

— Я была не в лучшем положении, когда… — Она осеклась.

— Когда тебя гнали по всему Барду, как оленя.

— Ну почти. Хотя я не так бы выразилась, суть дела от этого не меняется.

— Прости.

— Уже простила. Давно установлено. Теперь расскажи, что с вайделотами и ийя.

— Не знаю. Обыскал все, что мог, в храме. Я рассуждал так: если их уничтожили, значит, они стали опасны. А чем они могли быть опасны — только выяснили что-то и могли это что-то рассказать императору, а значит, тебе. Верно?

— Скорее всего так оно и было.

— Никаких следов…

Джоу Лахатал развел руками:

— Перевернул алтарь, обшарил все карманы и высмотрел все тайники — пусто. Не знаю, что и подумать.

— Да. Сложно, — откликнулась она. — Но подумать все-таки стоит, потому что это наше с тобой будущее и всеобщее… Пойдем угостимся чем-нибудь этаким, особенным.

— Пойдем. Скажи, а правда, что ты варенье варишь?

— Правда. Только откуда ты об этом узнал?

Змеебог рассмеялся:

— Вард не слишком велик, а новости по нему разносятся быстро-быстро. Дашь попробовать? Или твой верховный слопал все, дегустируя?

То, что тайная слабость Нингишзиды к домашнему варенью стала известна всему Арнемвенду в столь короткий срок, весьма развеселила Интагейя Сангасойю. И она залилась беззвучным смехом, попутно оседая на землю, — идти уже не могла, сотрясаясь всем телом в приступах хохота.

— Скажи, — неожиданно серьезно спросил ее Джоу Лахатал, — мне кажется или около тебя почти все время находится Некто?

— Ну, Такахай и Тайяскарон…

— Это уже знакомое ощущение. А здесь нечто новое — странная сила присутствует рядом. А определить не могу.

— Мне казалось, что это я себе сама придумываю, но если и ты говоришь, значит, есть что-то. Я рада.

— Почему?