Христианство и Философия - Карпунин Валерий Андреевич - Страница 48

Безрадостное, но сильное и беспощадно правдивое свидетельство.

Французский герцог Франсуа Ларошфуко (1613–1686) прожил очень неспокойную и богатую приключениями жизнь — много воевал, участвовал в разнообразных аристократических интригах. Он был не очень образован, но очень умен от природы, от Бога, а не от формального образования, которое дают в школах и университетах. На склоне лет Ларошфуко написал книгу мыслей (афоризмов) и кратких моральных размышлений, в которой он показал себя глубоким знатоком человеческой природы. Лев Толстой охарактеризовал эту книгу такими словами: «Хотя во всей книге этой есть только одна истина — та, что самолюбие есть главный двигатель человеческих поступков, мысль эта представляется со столь разных сторон, что она всегда нова и поразительна. Книга эта была прочитана с жадностью. Она приучила людей не только думать, но и заключать свои мысли в живые, точные, сжатые и утонченные обороты».

Заглавная мысль, которую Ларошфуко предпослал своей книге в качестве эпиграфа, звучит так: «Наши добродетели — это чаще всего искусно переряженные пороки». О старости же он сказал: «Немногие умеют быть стариками». Он, конечно же, имел в виду достойное несение бремени старческого возраста. К его чести нужно сказать, что сам он с большим достоинством переносил свою старость. В последние годы своей жизни Ларошфуко много страдал от болезней, от семейных потерь и огорчений. «Но недаром он много думал в своей жизни, — пишет его современница, — несмотря на все невзгоды, душевное состояние его было удивительно по своему спокойствию. Он подошел к последнему своему Часу без удивления и противления».

И наконец, обратимся к дневнику Л.Н.Толстого за 1895 год (ему было 67 лет): «Вчера видел свой портрет, и пи поразил меня своей старостью. Мало остается времени. Отец (обращается он к Богу. — В.К.), помоги мне употребить ее (старость. — В.К.) на дело Твое. Страшно №, что чем старше становишься, тем чувствуешь, что драгоценнее становится (в смысле воздействия на мир) находящаяся в тебе сила жизни, и страшно не на то потратить ее, на что она предназначена. Как будто она (жизнь) все настаивается и настаивается (в молодости Можно расплескивать ее — она без настоя) и под конец жизни густа, вся один настой».

Таким образом, у нас получилась некая последовательность свидетельств о старости: «Старость — не радость» (Ионеско), «но ее вполне можно переносить мудро и достойно» (Ларошфуко), «старость вполне может оказаться поистине драгоценным временем переживания концентрированного жизненного опыта и мудрости» (Л.Толстой). Свидетельство Толстого, конечно же, наиболее близко христианскому пониманию старости.

Чем страшит многих людей старость? Приближением смерти, то есть завершения земной жизни. Для человека, который не верит в Бога, это событие часто (хотя, возможно, и не всегда) страшно. Для христианина же приближение его кончины не должно быть страшным, ибо верующий человек знает с несомненностью, что завершение земного бытия не является завершением бытия как такового. Но и верующий человек не может не волноваться, приближаясь к моменту (или интервалу) перехода из этого мира в мир иной. Это волнение естественно. И его очень хорошо выразил Лев Толстой в дневниковой записи, которую он сделал в 1904 г.: «Боюсь ли я смерти? Нет. Но при приближении ее или мысли о ней не могу не испытывать волнения вроде того, что должен бы испытывать путешественник, подъезжающий к тому месту, где его поезд с огромной высоты падает в море или поднимается на огромную высоту вверх на баллоне. Путешественник знает, что с ним ничего не случится, что с ним будет то, что было с миллионами существ, что он только переменит способ путешествия, но он не может не испытывать волнения, подъезжая к месту. Такое же и мое чувство к смерти», — завершает Толстой.

С христианской верой в Бога и в посмертную жизнь нашей души, а также в последующее воскресение плоти не страшны ни старость, ни смерть, которая, можно сказать, является высшим моментом истины о нас. Дай Бог, чтобы каждый из нас мог подойти к своему смертному часу, как к нему подошел апостол Павел, который написал во «Втором послании к Тимофею» такие слова: «Время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его» (2 Тим. 4:6–8).

ВСЕ ЛЮДИ — БРАТЬЯ И СЕСТРЫ, ВСЕ ЛЮДИ — РОДНЯ

Библия говорит, что все мы произошли от одной пары людей — от Адама и Евы: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по роду Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» (Быт. 1:27–28).

Когда впервые, уже в сознательном возрасте, — я прочитал эти слова в Библии, у меня сразу же возникло два вопроса: 1) действительно ли мы произошли от одной-единственной пары людей? 2) почему люди, судя по всему, беспрепятственно размножились и распространились по лицу всей земли? почему они постоянно умножаются, а не вымерли давным-давно?

На оба эти вопроса я со временем нашел, как мне кажется, вполне разумные ответы. Причем сначала я нашел ответ на второй вопрос, а впоследствии был найден и ответ на первый вопрос, точнее говоря, я получил сведения от ученых-биологов, что все современное человечество в принципе могло произойти от одной пары людей.

Второй вопрос возник благодаря школьным урокам. На уроках биологии нам рассказали, что потомство от близких родственников является нежизнеспособным и вымирает. В пример приводились древнеегипетские фараоны: чтобы стать фараоном, сын предыдущего фараона, вынужден был жениться на своей родной сестре, Ибо закон о престолонаследии гласил, что последующим фараоном может стать лишь муж дочери предшествующего фараона. Подобные близкородственные брачные союзы приводили к вырождению и вымиранию родов фараонов.

И я подумал: если у истоков человечества стояла одна единственная пара людей, и родные братья и сестры вынуждены были вступать в брачные отношения друг с другом, то почему же человечество, подобно династии фараонов, не пресеклось, не выродилось задолго до моего появления на свет? Но на этот вопрос я нашел ответ, когда понял, с чем связано вырождение, угрожающее потомству, происходящему на свет в результате брака близких родственников? Под вырождением в данном случае я понимаю прекращение, вымирание рода, связанное с неспособностью родителей произвести жизнеспособное потомство.

Оказалось, что вырождение связано с увеличением вероятности проявления в данном роде смертоносных наследственных заболеваний. Например, если сын фараона женится на своей родной сестре, и оба несут в своей наследственности вероятность заболеть, скажем, туберкулезом, то эта вероятность превращается в действительность у их ребенка. Заболев туберкулезом в раннем возрасте, он умирает, не оставив потомства. Так происходит с людьми, — носителями наследственных заболеваний, которые уже довольно далеко по времени отстоят от Адама и Евы и которые своим греховным поведением из рода в род умножают наследственные заболевания и умирают от них.

Но так не могло быть с первыми людьми! У Адама, Евы и их детей наследственных заболеваний еще не было, ибо они вышли из рук Творца, имея абсолютно чистые, ни в малейшей степени не загрязненные наследственными заболеваниями «генетические карты» — наследственные данные. Поэтому братья вполне могли брать в жены своих сестер, и эти браки давали полноценных здоровых детей.

Лишь с течением времени, в результате греховного поведения людей появились наследственные болезни. Как следствие понимания смертоносности наследственных болезней и понимания того, что браки близких родственников должны привести к вымиранию человечества, появились категорические запреты на браки между близкими родственниками. Подобные запреты сформулированы уже в Библии. Есть они и в современных юридических законодательствах — в кодексах о браке и семье.