Пылающий мост - Угрюмова Виктория - Страница 113

– Ты удивительно откровенен, – заявил жрец с едва заметной усмешкой. – Впервые слышу, чтобы бога выбирали только потому, что его храм находится на удобном месте. Это что-то новое в религии.

– Перестань насмехаться, жрец. Лучше подумай серьезно, прежде чем задавать свой следующий вопрос.

Теронай задумался: нет, не угроза слышалась в голосе гуахайоки – смертельно уставшего, пыльного, грязного, – но настойчивая просьба.

– Что в Кайембе? – спросил жрец. Перестав думать об этикете, он моментально включился в происходящее. Внешний вид да и скрытый намек в словах Гейерреда сказали ему многое о том, что случилось за несколько последних дней. Гуахайока явно впал в немилость, но еще двое суток тому назад прибывший из Кайембы посланец ничего подобного не докладывал. Значит, переворот? Всем известно, какую слабость питает его величество Колумелла к своему храброму и верному полководцу – он бы не дал его в обиду. Гуахайока торопится – ищет храм поближе. Значит, дело у него спешное; зачем строить догадки, если можно все услышать от него самого?

– Аджа Экапад! Это горшее зло, какое могло случиться с государством. Теронай, вели принести вина и еды какой-нибудь – умираю от голода, – совсем другим голосом произнес Гейерред. – Я хотел бы за этим ранним завтраком посовещаться с тобой и выслушать, какую помощь ты можешь мне предложить.

Жрец негромко хлопнул в ладоши, и тут же несколько служек со всех ног кинулись выполнять его приказ. В небольшой комнате установили стол черного дерева, покрыли его небесно-голубой, искрящейся скатертью (Гейерред не мог не отметить, что ткань эта стоит целое состояние), принесли блюда с дичью, жареным мясом, овощами, хлебом и кувшин вина. Затем все растворились в темноте, и только Теронай остался за столом вместе со старым военачальником.

– Итак...

– Итак, Аджа Экапад убедил короля Колумеллу объявить войну аите Зу-Л-Карнайну. Ничего, кроме злого умысла, в данном совете я не вижу.

– Ты прав, – молвил жрец. – А что, армия готова к походу?

– Нет, нет и еще раз нет. Мы слабее многократно; наши войска разбросаны по всей территории страны, однако король не пожелал даже выслушать меня. У нас нет ни запасов еды, ни оружия, ни коней. К любому походу нужно готовиться долго и серьезно, иметь план, – да ты и сам все знаешь.

– Знаю, – согласился жрец.

– Король летит как на пожар. А мне страшно подумать, что случится с Мерроэ, если мы столкнемся с таким гигантом, как империя аиты. Это конец. Верный конец.

– Чем аита не угодил его гневному величеству?

– Якобы тагары убили графа Коннлайха и его рыцарей.

– Король не пожелал выслушать послов императора?

– Король вообще никого не пожелал выслушать! Аита не ведает, что Мерроэ собирается объявить ему войну. Представляю себе, как разгневается он, если мы перейдем границу и начнем боевые действия.

– Это серьезно, – согласился Теронай. – Королевский совет, я понимаю, так же безумен, как и его величество?

– Да. Или еще больше.

– Что случилось с тобой?

– Его величество счел, что противоречить ему нельзя даже с позиций разума и беспокойства о благе страны; меня сместили со всех постов и посадили в башню Черной Крысы.

– Однако ты уже не там.

– Солдат охраны плохо обучают. Если я вернусь к своим обязанностям, обязательно займусь этим вопросом.

– И отнимешь надежду на спасение у очередного невинно осужденного узника? – ехидно спросил Теронай.

– Нелегко говорить с тобой. А теперь скажи, чем ты поможешь мне: против Аджи Экапада и его магии мне одному не выстоять.

Верховный жрец сплел тонкие скрюченные пальцы, задумался. Он действительно не знал, что ответить Гейерреду.

– Вот что, гуахайока. Я постараюсь выяснить, что происходит в королевстве. Но многого не обещаю.

По знаку Тероная находившиеся за портьерами служки со всех ног бросились в нишу за алтарем Тиермеса и вытащили оттуда выточенный из цельного аметиста шар размером с голову ребенка. Шар был укреплен на платиновой подставке, украшенной замысловатым узором из сапфиров и бриллиантов. От их нестерпимого блеска шар вспыхивал изнутри серебристо-синими огоньками.

– Это Око Жнеца, – будничным тоном пояснил жрец, тогда как гуахайока невольно отодвинулся в сторону.

Стол уже успели убрать и покрыть серебряной пластиной. Теронай водрузил Око Жнеца в самый его центр и стал нараспев читать молитву или заклинание. Несколько минут все оставалось неизменным, однако постепенно шар стал наливаться изнутри новым цветом, словно густое чернильное пятно расплывалось в его глубине.

– Я постараюсь проникнуть в душу Аджи Экапада, – сказал Теронай. – Смотри, слушай и запоминай. Не исключено, что после я ничего помнить не буду. Ты не боишься, Гейерред, это ведь не сражение?

– Ничего, перетерплю, – отрезал полководец.

– Вот и славно. Да-а...

– Что ты видишь? – встрепенулся гуахайока.

– Душу мага. Я знал, что она черна, но не представлял себе... Нет!!! Нет!

Последний крик верховного жреца оглушил и полководца, и находящихся на почтительном отдалении жрецов. Все они бросились к своему господину, однако не знали, что им следует предпринять, – видимо, никогда и ничего подобного не предусматривалось. Руки Тероная словно прилипли к гладкой и сверкающей аметистовой поверхности, и он, дергаясь всем телом словно тряпичная кукла, не мог оторваться от Ока Жнеца. В центре кипело и клокотало бесформенное, абсолютно черное нечто, грозившее поглотить не только жалкого человека, но и всю Вселенную. У Гейерреда возникло впечатление, что в этом крохотном пятнышке может сгинуть весь Арнемвенд. Видимо, то же самое происходило и с душой жреца: он стонал и извивался, с его губ падали хлопья пены, из ушей и из-под прикрытых век текла темная густая кровь. Один из младших служителей Тиермеса хотел было разбить шар, чтобы таким образом избавить Тероная от его губительного воздействия. Он ударил по шару с размаха тяжелым серебряным жезлом – символом власти и степени посвященности, и жезл, словно в трясину, втянулся в шар. Аметист остался совершенно неповрежденным, но сам служитель пострадал от собственной смелости. Удар молнии, пришедший из тьмы, клубящейся внутри Ока Жнеца, моментально испепелил несчастного.