Пылающий мост - Угрюмова Виктория - Страница 67

Приставшим в другой части побережья повезло несколько больше. Они оказались на раскаленной, безводной поверхности, где ничто живое не могло продержаться более нескольких часов. Корабли, запас пресной воды на которых был ограничен, не могли долгое время стоять у этих берегов в надежде на то, что команда найдет где-нибудь источник или колодец. Несколько отчаянных попыток такого рода, закончившихся мучительной гибелью десятков людей, навсегда разохотили остальных.

О Гобире ходили всякие небылицы и слухи, но доподлинно известно было только одно – этот континент недосягаем и для жизни непригоден. А потому все молчаливо согласились считать его как бы несуществующим. Соответственно, и боги утратили к нему всякий интерес, ибо бессмертным нужны верующие, а не пустые, дикие пространства.

– Посланец с Гобира! – возвестил один из слуг, мягко стучась лбом о толстый ковер.

Теконг-Бессар махнул пухлой белой рукой, унизанной перстнями.

Двери распахнулись, и в зал вошел тот, кто назвал себя посланцем с Гобира.

– Долгих лет счастливого правления и спокойного и радостного перехода в следующую жизнь, – произнес он тяжелым басом. Затем поклонился, но выражение его лица свидетельствовало, что делает он это безо всякого на то желания, скорее против собственных убеждений.

Золотому шеиду, который привык к коленопреклоненным фигурам своих подданных, вообще не показалось, что ему кланяются. Однако он не стал придираться к этикету. Дело в том, что человек потряс его воображение. И Теконг-Бессар милостиво указал ему на низенький диванчик, перед которым уже выставляли, торопясь, на отдельный столик бесчисленные блюда, кувшины и кубки. Топтавшихся у двери музыкантов Золотой шеид отослал назад одним коротким движением, посчитав, что посторонние звуки могут ему помешать.

От его гостя исходило странное обаяние, обаяние сильной и волевой личности – мудреца, художника или поэта. Только необыкновенные люди моментально так организуют пространство вокруг себя, что в нем становится спокойно, свободно и... интересно. Именно три давно забытых ощущения посетили Теконг-Бессара: покой, свобода и искренний интерес к собеседнику.

– Я рад видеть человека из столь отдаленных мест, – сказал он после паузы. – Я рад, что люди Гобира слышали о нашем государстве и были настолько дружелюбны, что прислали посланца. Назови себя, странник, и давай выпьем за твое честное имя.

– Меня зовут Баяндай, шеид. И я с удовольствием выпью с тобой.

Теконг-Бессар чуть было не подавился своим же вином, но сумел сохранить на лице приветливое выражение. Этот Баяндай интересовал его все больше и больше.

– Ты прибыл как путешественник или как официальное лицо?

– Как посол, Теконг-Бессар. У тебя есть то, что нужно нам, у нас есть то, что нужно тебе. Давай поменяемся и будем рады.

– Однако, – пробормотал правитель Тиладуматти, не привыкший к лобовым атакам, – я не стану спрашивать тебя, Баяндай, что же так нужно тебе. Не из безразличия, а потому, что хочу ближе узнать тебя. Не считай меня невежливым, но знаешь ли ты, что весь цивилизованный мир уверен в том, что Гобир пустынен и безлюден? Я не могу просто так, на слово, поверить тебе. Хотя... хотя мне этого очень хочется. И именно потому, что мне этого хочется, я столь терпеливо слушаю тебя. Пей, Баяндай. Вино у меня хорошее.

– Хорошее, – согласился человек. – Ну что ж. Ты правильно обрисовал нашу с тобой проблему, и, значит, ты не настолько туп и недальновиден, как тебя описывают.

На сей раз Теконг-Бессар все же подавился и закашлялся. Баяндай поднялся со своего диванчика и хлопнул шеида по спине громадной ладонью. Тот моментально перестал кашлять и удивленно воззрился на своего гостя.

– Тебя волнует, отчего я не прибыл с пышной свитой, если я действительно посол. Ты переживаешь, не обману ли я тебя, и ты уже склонен считать меня лжецом, чтобы обеспечить себе отступление, чтобы – если я окажусь безумцем или авантюристом – мог сказать, что ты все прекрасно знал, но просто развлекался...

Золотой шеид удобно развалился в кресле и стал внимательно слушать. Гость был прав.

– Ты столь спокойно впустил меня в свои апартаменты не потому, что доверился мне, а потому, что там, там и там, – гость небрежно указал открытой ладонью в разных направлениях, – засели в засаде твои охранники. И ты чувствуешь себя в полной безопасности. И происходит это потому, что ты не сталкивался с настоящими убийцами.

– Ты пришел убить меня? – серьезно спросил Теконг-Бессар. Страха он не испытывал – какое-то странное волнение, чуть ли не азарт.

– Нет, конечно, – ответил Баяндай немного удивленно. – Иначе ты был бы мертв, шеид.

Занавеси заколыхались: это охранники пришли в движение.

Приготовились.

– Я хочу договориться. Кроме этих четверых, нас никто не слушает?

Теконг-Бессар коротко глянул на гостя. Он не только безошибочно указал на потайные простенки, где обычно прятались лучшие из возможных на Имане телохранителей, но еще и определил их число. Это было уже серьезно. Откровенно говоря, правитель Тиладуматти не сомневался в том, что Баяндай явился договариваться. Достаточно было на него посмотреть, чтобы определить, что представляет собой этот чужак, и поверить, что его слова не были пустым бахвальством.

Перед шеидом стоял высокий, сухой человек, широкий в кости. Одежда его была дорогой, но функциональной и не стесняла движений. Она плотно облегала его мощное, гибкое тело. И не было ни единой складки, ни единого украшения, за которое его можно было бы ухватить. Волосы Баяндая были коротко острижены, что, впрочем, весьма шло к его удлиненному лицу. Лицо было красивым, но хищным и жестким: крупный, изогнутый нос, миндалевидные глаза, прямые брови. Его кожа загорела до оттенка темной бронзы. А движения человека с Гобира поражали грациозностью, точностью и быстротой.

«Да, – подумал Теконг-Бессар. – Убьет и не заметит». А вслух ответил:

– Никто не должен слушать, но стены имеют уши – у вас так не говорят?

– Говорят, – кивнул гобирец.

– Тогда скажу так: надеюсь, что никто...

– Откровенно, шеид. И отплатить я должен той же монетой. Сейчас я отвечу на все твои вопросы, а ты можешь не трудиться их задавать. Я сам все знаю.