Арканум - Уилер Томас - Страница 40

– Познакомьтесь: Пол Кейлеб, новый окружной прокурор. Монашеское одеяние в известной мере отражает образ жизни.

Игнорируя замечание Тайсона, Кейлеб протянул руку Гудини:

– Рад встрече, мистер Гудини. Я ваш большой поклонник.

Гудини широко улыбнулся.

– Позвольте представить моего дорогого друга сэра Артура Конан Дойла.

Кейлеб изобразил удивление.

– Неужели? Тот самый Конан Дойл?

– Не стоит преувеличивать мои заслуги, – произнес Дойл.

– Скажите, сэр Артур, ваш костюм... он означает, что персонаж и автор одно лицо?

– Совсем не обязательно, – ответил Дойл.

– Но разве создатель Шерлока Холмса не обладает такой же сверхъестественной дедукцией? – добавил Тайсон, сопроводив вопрос совершенно излишним похлопыванием Дойла по спине.

– Разумеется, нет. – Дойл слегка отступил.

– Не верьте ему! – воскликнул Гудини, делая большой глоток из бокала. – У него выдающиеся способности.

– Вздор. Гудини, не пейте больше.

– Продемонстрируйте им, Дойл, – весело сказал Гудини. – Не ломайтесь.

– Да, пожалуйста, – подхватил Кейлеб. – Это так интересно.

– Ну, я вижу, от вас нет спасения. – Дойл поискал взглядом цель и решил остановиться на Тайсоне.

– Вы недавно ели печеное яблоко.

– А как вы узнали?

Дойл указал на жилет Тайсона.

– Вот отсюда.

Кейлеб зааплодировал, а Тайсон принялся чистить жилет.

Незаметно для остальных Дойл осматривал зал и вскоре обнаружил, что за ними наблюдают. У окна стоял человек в костюме восточного шейха, в прикрывающей лицо черной накидке. Видны были лишь темные глаза, светящиеся откровенной злобой. Он ничего не ел, не пил, ни с кем не разговаривал. Через секунду, когда Дойл снова поглядел в ту сторону, шейха у окна уже не было.

– Эбигейл! – Дойл развернулся, чуть не пролив мартини.

– Пойдемте куда-нибудь, – попросила она. – Здесь скучно.

Он обнял ее за плечи, продолжая наблюдать за гостями.

ГЛАВА 34

Мари и Лавкрафту повезло. Северное крыло особняка было окутано густым полумраком. До них доносились лишь звуки музыки да голоса слуг, занимающихся парковкой автомобилей. Шум был сейчас кстати, ведь диковинные инструменты в кожаном ранце демонолога позвякивали. Они пересекли обширную лужайку, миновали фонтаны и сосновую рощицу. Усадьбу никто не охранял, в этом не было необходимости. Ни один человек в здравом уме не решился бы тайком проникнуть в особняк. Темная энергия подавляла здесь все живое. Не было слышно ни жужжания насекомых, ни кваканья лягушек. Птицы не вили на деревьях гнезда. За несколько столетий усадьба пропиталась запахом крови, жестокости и отчаяния.

Лавкрафт коснулся плеча Мари и указал на окно второго этажа:

– Нам туда.

Она кивнула, ухватилась за увитую плющом решетку, подтянулась, поморщилась, уколов палец колючкой, и уже через несколько секунд посмотрела вниз. От окна до земли было примерно пятнадцать метров. Лавкрафт казался сверху маленьким и слабым. Он забросил на плечо ранец и полез по решетке, опасно ее раскачивая.

Мари следила, затаив дыхание. В какой-то момент он чуть не сорвался, успев в последнее мгновение поймать руками планку. Листья плюща громко шелестели, в ранце звякало, ноги Лавкрафта царапали решетку в поисках опоры. Наконец появилось его бледное потное лицо.

– У тебя сноровка, как у однолапого пса, – проворчала Мари.

Ответить Лавкрафт не мог, потому что ловил ртом воздух. Она покачала головой и занялась окном. Осторожно выдавив стекло форточки, повернула запорную ручку. Окно бесшумно отворилось. Мари скользнула внутрь, мягко спрыгнула на ковер и осмотрелась. Мебель покрывали похожие на саваны белые чехлы. Значит, это гостевая спальня. Она поднялась, прижала ухо к двери. Потом подбежала к окну и подала знак Лавкрафту.

Вскоре он кулем свалился на ковер, но поднялся, бормоча:

– Все в порядке... все в порядке...

– Да тише ты! – шикнула на него Мари. – Хочешь, чтобы сюда сбежалась вся его орава?

На втором этаже было мрачно, как в склепе. Звуки музыки из противоположного крыла сюда едва проникали. Строгость обстановки показалась Мари подозрительной. В доме, где жили несколько поколений фанатичных сатанистов, отсутствовал даже намек на что-либо подобное. Ни картин, ни талисманов, ни странных зеркал, ни магических кристаллов, ни символики на мебели, пусть самой безобидной. Дом охранял свои тайны. И это обеспокоило Мари больше, чем если бы на стенах были вывешены в ряд головы замученных детей. Подобная конспирация свидетельствовала о том, что у хозяина дома сердце чернее, чем думала Мари.

Мужская фетровая шляпа проплыла в воздухе мимо ошеломленных гостей, задержалась перед Дойлом, сделала мертвую петлю и двинулась дальше по залу. Гудини вышагивал рядом, похожий на счастливого папашу, выгуливающего ребенка. Время от времени он взмахивал рукой, изменяя направление полета. Гости восторженно загалдели, когда шляпа принялась прыгать с головы на голову, пока наконец после очередного замысловатого прыжка не успокоилась на тонзуре Пола Кейлеба.

Зал взорвался овациями. Гудини раскланялся. Свист, смех, аплодисменты. Пол Кейлеб снял шляпу. Попробовал заставить полететь – не получилось.

– Пойдемте выпьем. – Мадам Роуз потянула Гудини к бару. Там ее улыбка мгновенно растаяла. – Вам угрожает опасность. – Ее голос понизился до вибрирующего шепота. – Нам нужно поговорить.

– Где? – мрачно буркнул Гудини.

– Внизу есть винный погреб. Вход через кухню.

Она быстро отошла.

В противоположном конце зала Дойл задумчиво потягивал коктейль. Рядом Эбигейл нашептывала что-то Изабелле. Почувствовав на затылке чей-то тяжелый взгляд, Дейл резко обернулся.

– В детстве я обожал Шерлока Холмса, – произнес шейх спокойным, размеренным тоном. – Прочитал о нем все.

– Дариан, у вас отцовские глаза, – сказал Дойл.

– Возможно. Но я не такой слабый, как он.

– Он не был слабым. – Дойл глотнул из бокала. – А всего лишь сумасшедшим.

Глаза Дариана вспыхнули.

– Ну в этом отношении мы совершенно одинаковы.

– Какой из рассказов о Холмсе вам нравится больше всего? – спросил Дойл, чтобы потянуть время.

– Честно говоря, мне нравится все. Но сейчас я процитирую фрагмент, который соответствует ситуации. – Дариан усмехнулся. – Из «Скандала в Богемии»: «Вы совершите ошибку, если возьметесь теоретизировать, не имея данных. Ибо незаметно для себя начнете поворачивать факты, желая подогнать их к своей теории, вместо того чтобы подкреплять теорию фактами...»

– Очень хорошо. Слово в слово. И все же... – Дойл приблизился. – Я думаю, существуют определенные преступления, наказать за которые можно только мщением, потому что к закону обращаться бесполезно.

– Вы узнаете, что такое месть, Артур. И довольно скоро. Вы и эта юная леди.

Дойл схватил Дариана за запястье.

– Вы захлебнетесь собственной кровью, прежде чем с ее головы упадет хотя бы волос.

Дариан высвободил руку.

– На прощание я приведу еще одну цитату. На сей раз из «Собаки Баскервилей»: «До сих пор моя сыскная деятельность протекала в пределах этого мира. Я борюсь со злом по мере своих скромных сил и возможностей, но восставать против самого прародителя зла будет, пожалуй, чересчур самонадеянным с моей стороны».

Он развернулся и ушел.

Дойл подозвал Гудини и сообщил:

– Я разговаривал с Дарианом.

Гудини застыл.

– Где этот негодяй?

– Здесь. Одет под бедуина. Гудини, нам ни в коем случае нельзя терять инициативу.

– Мадам Роуз пригласила меня на беседу.

– Это опасно.

– Я сумею себя защитить. – Гудини расстегнул пиджак, и Дойл увидел у него за поясом револьвер с перламутровой ручкой.

– Только недолго. Капкан в любую минуту может захлопнуться.

Гудини показал глазами на Эбигейл:

– Следите за ней.

– Хорошо. А вы будьте осторожны.