Собственность Рипера - Уайлд Джоанна - Страница 59

— Я рада с тобой познакомиться, — сказала она, с неподдельной добротой в глазах смешанной с усталостью, которая не имела ничего общего с ее похмельем. — Мы все сделаем, не беспокойся. Не терпи ни от кого оскорблений, ладно? Ты – старуха, и ни одна из этих девушек не имеет право говорить тебе гадости. Даже я, — добавила она с сожалением. — Но, если ты не против, я думаю, что некоторым задницам не помешал бы небольшой пинок, а раздавать их – мое любимое занятие. Не возражаешь?

Я взглянула на Серену, и та произнесла:

— Отлично, она возьмет верхние этажи, я возьму первый этаж, а ты можешь заняться едой. Звучит как план?

— Звучит здорово, — с чувством благодарности ответила я.

Клэр повернулась к группе и хлопнула в ладоши, чтобы привлечь их внимание.

— Вы слышали Мари, — сказала она громко. — Она мила и вежлива, но я – нет. Отрывайте свои задницы и принимайтесь за работу, или убирайтесь к черту.

Никто не двигался в течение минуты, и она положила руки на бедра и свирепым взглядом обвела комнату.

— Я серьезно, сучки! — закричала она, и я поверила ей. — Если вы друзья клуба, сейчас самое время показать это. В противном случае валите на хрен и не возвращайтесь. Вам будут не рады. Поняли меня?

Четыре девушки быстро встали и ушли, но остальные, казалось, вырвались из оцепенения и довольно быстро разделились на группы. В течение нескольких минут половина последовала за Клэр наверх, а остальные – за Сереной вниз. Я осталась наедине с женщиной, в которой с ужасом узнала ту, что была с трахающими ее мужчинами в комнате на втором этаже.

— Привет, я Кендэс, — тихо произнесла она. — Я отвечаю за продовольствие. Давай, я помогу тебе решить вопрос с продуктами и остальным? Я хорошо ориентируюсь на кухне и точно знаю где, что и как.

Она улыбнулась мне, как совершенно обычный человек, а не женщина, которая занималась сексом с пятью мужчинами подряд накануне вечером. Как она вообще могла ходить? Я покачала головой, и она одарила меня насмешливым взглядом. Конечно, она ведь не знала, что я ее видела.

— Да, здорово, — ответила я, и мы стали спускаться вниз.

Она провела меня через гостиную в самый конец здания к двойным дверям, которые вели в обеденный зал с барной стойкой, разделяющей его с кухней. Не маленькой кухонькой, а большой, современно обустроенной кухней, какие обычны и есть в церквях. Несколько крупных холодильников, большая посудомоечная машина, в этом смысле. Столешницы были завалены пустыми тарелками и пакетиками из-под чипсов – мусором с прошлой ночи, как я предполагала.

— Я организовала им множество вечеринок, — сказала она, подходя к холодильникам, открывая и проверяя их содержимое, после того как включила свет. — Я забочусь о них – они заботятся обо мне. Несколько лет назад мой бывший решил использовать меня в качестве боксерской груши. Я знала одну из девушек, которая любит здесь тусоваться, и она передала все Ругеру. Он и парочка других парней предложили мне позаботиться о моей проблеме в обмен на помощь на кухне Оружейной, так я здесь и оказалась.

— Хос избил моего бывшего, — сказала я, и меня накрыло внезапное чувство сестринского родства с ней.

— Это такое облегчение, когда все заканчивается, не так ли? — с грустной улыбкой ответила она, а затем стала собирать упаковки из-под еды и бросать их в большой пластиковый мусорный бак. — Он реально хороший парень. Ты – счастливица.

Я кивнула, не уверенная, что хочу об этом говорить. Все, казалось, думали, что он был таким замечательным. Знали ли они его настоящего? А я? Я почувствовала, как завибрировал мой телефон в кармане, и вытащила его, чтобы обнаружить сообщение от Эм.

«Куки снова дома. Ей дали какие-то таблетки, чтобы она заснула. Мэггс интересуется, можешь ли ты остаться за главную в Оружейной, а через пару часов кто-нибудь из нас приедет, чтобы помочь. ((Обнимаем))»

«Уже», — отправила я в ответ с облегчением от того, что смогла сказать ей что-то положительное, несмотря на немногословность. Мы с Кендэс закончили уборку и сели планировать, что будем готовить. Затем я отправила ее в магазин за продуктами с моей карточкой, на которой до сих пор было около пятисот долларов, и еще сотней наличными. Я сомневалась поначалу, ведь если бы мне пришлось бежать, мне нужны были деньги. Но я хотела помочь, и осознание того, что Хос уже потратил на меня пятьдесят тысяч, по-прежнему плавало в моем сознании, ожидая, пока его переварят.

Думаю, это самое малое, что я могла сделать.

Я выдохлась к тому моменту, когда ночью Хос взял меня за руку и потянул за собой наверх в постель. День был бесконечен, люди плакали, кричали и, что хуже всего, просто сидели в тишине и глядели в никуда.

Кендэс была изумительна. Из распутной женщины она превратилась в богиню кухни, вероятно, не нуждающуюся в дополнительных передвижениях. Около полудня она вернулась с тонной еды. Я не могла себе представить, как мы все это съедим, однако к концу дня смели почти всё. Девушки с вечеринки усердно трудились, чтобы привести в порядок Оружейную, прежде чем исчезнуть с глаз долой, когда начнут прибывать старухи – движущая сила клуба, я до сих пор не могла этого понять. Удивительно, но Серена и Кендэс остались. Они держались особняком на кухне, но каждый раз, когда я оборачивалась, они спокойно обслуживали присутствующих, принося им напитки или еду и помогая немногим оставшимся гостям найти место для ночлега.

Большинство членов из приезжих чаптеров отбыли, хотя у меня сложилось впечатление, что они вернутся на похороны. В какой-то момент Хос отвел меня в уголок и сказал, что ситуация с Джеками теперь под контролем, но я по-прежнему должна оставаться в Оружейной.

Мы ждали новостей о теле Баггера.

Куки осталась у себя дома, но Мэггс привезла Сильви сразу после ее дневного сна. Я взяла ее наверх в игровую комнату, и мы поиграли пару часов и вместе поужинали. Я искупала ее в нашей с Хосом комнате и переодела в пижаму, перед тем как Мэггс забрала ее обратно домой. Бедная девочка не имела понятия, что происходило на самом деле, но она, очевидно, чувствовала напряжение в воздухе.

Сейчас я и Хос наконец-то были одни в нашей комнате, и я не знала, что сказать. Некоторые ребята были явно разбиты, другие же держались. Хос был просто опустошен. Ноль эмоций. Ни сочувствия, ни скорби, ничего. Он ловил меня несколько раз в течение дня, спрашивая, не получала ли я вестей от Джеффа. Он не писал ни с одного аккаунта электронной почты, что намного упрощало мне жизнь. Я не была уверена, что смогла бы солгать сегодня. Я наблюдала, как он механически разделся до боксеров, а потом сел на край кровати. Он наклонился вперед, поставив локти на колени, и просто уставился в окно. Я ушла принять ванну и готовиться ко сну. Когда я вернулась, он не поменял положения. Я не знала, что делать.

— Там так ужасно, — тихо произнес он.

Я подошла и встала перед ним, протянув руку, чтобы запустить пальцы в его мягкие, шелковистые волосы. Я не знала, что на него нашло, но я хотела быть рядом с ним, впитать в себя часть его боли.

— Ты и понятия не имеешь, никто не имеет. Они сумасшедшие, они убивают маленьких детей и женщин, целые семьи. Каждый день, Мари. Как-то раз моя команда обосновалась в одном городке, там мы встретили двух парнишек, не старше десяти лет, которым нравилось приходить и играть с нами. Они были милыми и нравились нам, мы гоняли с ними футбольный мяч, давали им конфеты и все в таком роде. Это был мяч моего приятеля, но мы позволили детям забрать его к себе домой, посчитав, что им он нужнее. Просто мяч. Однажды только один из них вернулся, кинул нам мяч и убежал. Позднее мы узнали, что его друг и его мама были расстреляны на улице за то, что сдружились с американцами. Это был просто мяч, детка, а он умер из-за него и полученных от нас конфет. Это так отстойно. И подобное дерьмо для них – обычное дело. Ты не поверишь, сколько мирных жителей умирает там.

Я массировала его затылок, чувствуя, как с каждым моим движением его сковывает напряжение. Я хотела спросить его о той статье, но не могла этого сделать. Слова казались такими невероятно банальными, по сравнению с излучаемой им болью.