Волшебники. Книга 1 (ЛП) - Гроссман Лев - Страница 17

— Нет, — сказал Эрик, затем повторил жёстче, — Нет! И речи быть не может!

Он улыбался. Элиот попытался встать, но Эрик не позволил, игриво давя на его плечи, причём он не был особо физически крепким. Влияние, которое он оказывал на Элиота, было отнюдь не физическим.

— Ты знаешь правила, — сказал он, словно ребёнку.

— Ну, пожалуйста? Только в этот раз? — Квентин никогда не слышал, чтобы Элиот так умоляюще просил. — Пожалуйста? — Квентин такого не ожидал.

— Нет и все! — Эрик дотронулся пальцем до бледного носа Элиота. — Нет, пока не выполнишь все свои обязанности. Все до единой. И сними эту дурацкую рубашку, она жалкая. — Квентин понял, что в данную игру эти двое уже играли. Он наблюдал за чем-то очень личным.

— Хорошо, — обидчиво сказал Элиот и пробормотал, — Нормально все с этой рубашкой. — Эрик одним взглядом заставил его замолчать. Вместо слов он просто плюнул на рубашку Элиота, оставляя белое пятно на воротнике. Квентин заметил, что Эрик сам испугался, что зашёл слишком далеко. Кресло ему немного мешало, но он увидел, как Элиот возился с пряжкой на ремне Эрика, потом с его ширинкой, а потом дёрнул вниз его штаны, обнажая тонкие, бледные бедра.

— Осторожнее, — предупредил Эрик, — Дрянной мальчишка, ты знаешь правила.

Квентин не смог бы объяснить, почему подождал ещё минуту, прежде чем спуститься вниз по лестнице обратно в свой спокойный, предсказуемый, домашний мир, но он не мог перестать наблюдать. Он смотрел прямо на возбуждённый агрегат Элиота. Как он мог не знать об этом? Ему стало любопытно, может, для Элиота было обычным делом приласкать кого-то из парней, а потом выбросить за ненадобностью, когда они переставали делать то, что он хотел. И действительно ли ему нужно было скрываться в Брейкбиллс? С какой-то стороны, Квентину было обидно — если Элиоту было нужно это, почему он не пришёл к нему? Но, хотя он и жаждал внимания Элиота, он не был уверен, что смог бы пройти через такое. Лучше все оставить как есть. Элиот не простил бы отказа.

Открывшаяся Квентину сцена, в которой Элиот разглядывал своё «задание» с отчаянным голодом в глазах, была чем-то невообразимым для юноши. Он был в поле зрения Элиота, но тот не смотрел на него.

Квентин решил почитать где-нибудь ещё.

Он закончил первый том «Практических упражнений для юных волшебников» Амелии Поппер в ночь перед экзаменом. Парень осторожно закрыл книгу и минуту сидел, уставившись на обложку. У него дрожали руки и кружилась голова, а тело казалось неестественно тяжёлым. Он не мог оставаться на месте, но был слишком возбуждён, чтобы идти спать. Квентин заставил себя подняться с дивана и решил пойти прогуляться.

К его удивлению, Элис предложила пойти с ним. Пенни же просто уставился на зелёный, пасмурный пейзаж в зеркале, ожидая, когда в отражении появится его бледное лицо, чтобы продолжить практиковаться. Он даже не заметил, как ребята ушли.

Квентин думал пройтись через Лабиринт и заснеженное море к его внешнему краю, оглянуться на молчаливый громадный Дом и поразмыслить, почему все перестало быть таким забавным, каким могло бы быть. Он хотел успокоиться, чтобы уснуть. Он думал, что в компании Элис сможет сделать это так же, как и в одиночку. Молодой человек направился к высоким французским дверям, которые вели на заднюю террасу.

— Не сюда, — сказала Элис.

Она объяснила, что в эти часы двери были запрограммированы так, что если кто-то из студентов попытается нарушить комендантский час, в спальне преподавателей раздастся тревога, поэтому она повела его к боковой двери, которую он никогда раньше не видел. Дверь была скрыта гобеленом и вела к заснеженной ограде. Они протиснулись сквозь неё в леденящую темноту.

Элис упрямо семенила за Квентином, несмотря на то, что её ноги были короче на добрых восемь дюймов. Вместе они шли по Лабиринту, освещаемому лунным светом, пока не вышли к замёрзшему Морю. Они утопали по колено в снегу, и во время ходьбы он рассыпался впереди маленькими хлопьями.

— Я прихожу сюда каждую ночь, — сказала Элис, нарушая молчание.

Задумавшись, Квентин почти забыл, что она была здесь.

— Каждую ночь? — глупо переспросил он. — На самом деле? Зачем?

— Просто… понимаешь, — она вздохнула. В лунном свете её дыхание походило на белый дымок. — Чтобы освободить свою голову. В башне для девочек иногда становится так шумно. Невозможно думать. А здесь тихо.

Странно насколько просто было ощущать себя наедине с Элис, по обыкновению замкнутой.

— Здесь холодно. Как думаешь, они знают, что ты нарушил комендантский час?

— Разумеется, Фогг знает в любом случае.

— Так если он знает, зачем же беспокоиться.

— Зачем беспокоиться о том, что мы вошли в боковую дверь? — Море казалось гладким чистым полотном, расстилающимся вокруг них, стянутым по углам. Кроме нескольких оленей и диких индеек в окрестностях не было никого с прошлого снегопада.

— Я не думаю, что он сильно беспокоится о нашем уходе. Но он ценит то, что мы совершили усилие.

Они добрались до края огромного полотна, обернулись назад и посмотрели на Дом. Светился один огонёк на нижнем этаже в спальне учителя. Раздалось уханье совы. Подёрнутая дымкой луна подсвечивала белые облака над контуром крыши. Это зрелище походило на непоколебимый снежный шар.

Квентину вдруг пришло воспоминание из книг Филлори: отрывок из «Мира в Стенах», когда Мартин и Фиона пробирались сквозь замёрзший лес в поисках деревьев, что заколдовала Хранительница; каждое из этих деревьев имело тикающие часы, встроенные в ствол. Хранительница была странным образцом злодея, так как она редко совершала нечто действительно злобное, или никто не видел, чтобы она подобное совершала. Она обычно проносилась вдали с книгой в одной руке и тонкой работы хронометром в другой; иногда она управляла ужасающей часовой золочёной повозкой, которая громко тикала, когда мчалась в полную мощь. Она всегда носила вуаль, закрывающую её лицо. Где бы она ни проезжала, она везде высаживала свои фирменные часовые деревья.

Квентин поймал себя на том, что прислушивается к тиканью, хотя вокруг не раздавалось ни звука, кроме редкого морозного треска из глубины леса, о происхождении которого можно было только догадываться.

— Это то место, откуда я пришёл сюда в первый раз, — сказал он. — Летом. Я даже не знал, что это был Брейкбиллз. Я думал, что попал в Филлори.

Элис рассмеялась весело и удивлённо. Квентин даже не предполагал, что это может быть настолько смешно.

— Извини, — сказала она. — Боже, я так любила эти книги, когда была маленькой.

— Так откуда ты сюда пришла?

— Оттуда, — она указала на другой, с виду идентичный участок с деревьями. — Но я попала сюда не как ты. Я имею в виду сквозь портал.

Квентин подумал, что они должны были иметь какой-то особенный экстра-магический вид транспортировки для Безупречной Элис. Хотя было сложно ей завидовать. Фантомная застава, возможно, огненная колесница, управляемая фестралами.

— Когда я оказалась здесь, я пришла сюда пешком? Мне не было отправлено Приглашение? — Она бросалась вопросами с чрезмерной небрежностью, но её голос неожиданно стал дрожать. — У меня был брат, который попал сюда. Я тоже всегда этого хотела, но мне никогда не отправляли Приглашение. Спустя некоторое время мне уже не позволял возраст, поэтому я убежала. Я ждала и ждала Приглашения, но оно так и не пришло. Я знаю, что я уже пропустила первый год. Я на год старше тебя, ну ты знаешь.

Он не знал. Она выглядела младше.

— Поэтому я села на автобус из Эрбаны до Поукипзи, затем взяла оттуда такси так далеко, насколько я могла себе позволить. Ты когда-нибудь замечал, что здесь нет проезжей части? И никаких дорог. Ближайшая — это государственное шоссе. — Это была самая длинная речь, какую только Квентин когда-либо слышал от Элис. — Я сказала, чтобы они высадили меня на обочине, в полной глуши. Мне пришлось идти последние пять миль. Я потерялась. Осталась спать в лесу.

— Ты спала в лесу? Прямо на земле?