Волшебники. Книга 1 (ЛП) - Гроссман Лев - Страница 2

Но неприятности их семьи уходят на второй план повествования. Главный сюжет крутится вокруг тех трех лет, когда дети покидают свои пансионы и возвращаются в Корнуэлл, и каждый раз они отправляются в волшебный мир Филлори, где их ждут приключения, исследования новых земель, и сражения бок обок с благородными созданиями, которые борются с различными силами зла. Их самый странный и самый стойкий враг — это таинственная Часовщица. Она хочет использовать заклинание остановки времени и сделать так, чтобы Филлори навсегда остался в пасмурном сентябрьском дне в пять часов утра.

Как и многие, Квентин прочитал о Филлори в начальной школе. Но в отличие от Джеймса и Джулии, он не забывал о них. Он уходил в эти книги с головой, когда не мог справиться с напастями реального мира, а такое бывало часто. (Книги о Филлори были одновременно и утешением, от того, что Джулия не была с Квентином, и главной причиной, почему она и не хотела бы с ним быть.) И это действительно было правдой, он чувствовал сильное влияние детских сказок, он почувствовал смущение, когда добрался до части про Плюшевую Лошадь, гигантскую и милую лошадь, которая скачет по Филлори по ночам своими бархатными копытами, и чья спина такая большая, что там можно лечь спать.

Но было в этих книгах нечто соблазнительное и даже опасное, удивительная правдивость Филлори, из — за которой Квентин не мог перестать думать об этом мире. Ему казалось, что книга как будто читает себя сама, особенно самая первая, «Мир в Стенах». Когда старший из братьев, меланхоличный Мартин, открывает дверцу старинных напольных часов, которые стояли в тёмном, узком коридоре в доме его тёти, он оказывается в Филлори (Квентин всегда представлял себе, как Мартин неуклюже отталкивает маятник, как будто язычок в глотке монстра), как будто он открывает обложку книги, и это книга сделала то, что всегда приписывалось книгам, но на самом деле не происходило: она забрала тебя в новый мир, который был лучше твоего скучного, старого.

Мир, который Мартин находит в стене дома своей тети — это мир волшебных сумерек, черно — белых пейзажей, будто свежая, только что напечатанная страница, с острыми полями стерни и покатыми холмами, пересеченными старыми каменными стенами. В Филлори солнечные затмения происходят каждый полдень, а времена года могут не меняться на протяжении сотен лет. Голые деревья царапают небо. Бледно — зеленые моря окружают белые пляжи, сделанные из сломанных ракушек. В Филлори все были не, как в обычном мире. Там все эмоции всегда были подходящими, что бы ни происходило. Счастье было настоящим, достижимым. Оно приходило, когда его звали. Или даже не так: оно никогда тебя не покидало.

Они стояли на дорожке напротив дома. Район был очень милый, с широкими тротуарами и ветвистыми деревьями. Дом был единственным кирпичным на улице, остальные дома были ленточной застройки. Район был известен за сыгранную роль в кровавой и пышной «Битве в Бруклине». Казалось, что он мягко упрекает машины и фонари в округе за свое старое, голландское прошлое.

«Если бы мы были в Филлори», — подумал Квентин. — «В этом доме был бы спрятан тайный проход в другой мир. А старик, живущий в нем, был бы добрым и странным, и отпускал бы загадочные комментарии». А затем, когда старик бы отвернулся, Квентин бы провалился в загадочный шкаф или кухонный лифт или во что — то еще, и через него он бы проник в прекрасный волшебный мир.

Но это не было книгой о Филлори.

— Итак, — сказала Джулия, — удивите их там.

Она была одета в синее шерстяное пальто с круглым воротником, из — за чего она походила на французскую школьницу.

— Увидимся позже в библиотеке.

— Пока.

Они стукнулись кулаками. Джулия бросила на Квентина смущенный взгляд. Она знала, как Квентин себя чувствует, и она знала, что ей нечего об этом сказать. Он подождал, притворяясь, что изучает припаркованную машину, пока она целовала Джеймса на прощанье, положила руку на его грудь и встала на цыпочки, как актриса из старых фильмов, а затем Квентин с Джеймсом медленно направились по зацементированной дорожке к входной двери.

Джеймс положил руку Квентину на плечи.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Квентин, — пробурчал он. Квентин был выше, но Джеймс был шире в плечах и спортивно сложен, из — за чего он казался более массивным. — Ты думаешь, что никто тебя не понимает. Но я действительно понимаю, — он почти по — отцовски сжал его плечи. — На самом деле, я единственный, кто понимает.

Квентин ему не ответил. Джеймс мог кому — то не нравиться, но ненавидеть его было абсолютно невозможно, ведь помимо того, что он был красив и умен, у него было доброе сердце. Из всех людей, которых он встречал, Джеймс напоминал Квентину Мартина Чатвина. Но если Джеймс был Чатвином, кем же тогда был сам Квентин? Проблема общения с Джеймсом была в том, что он всегда выглядел героем, а кем себя рядом с ним чувствовал ты? Очередной шестеркой какого — нибудь злодея.

Квентин позвонил в дверной звонок. Тихий мягкий звук старомодного звонка раздался где

— то среди темных глубин дома. Он сразу же о всех дополнительных заданиях и списке личных достижений. Квентин был абсолютно точно готов к этому интервью во всех смыслах, только прическа выглядела странновато. Однако, как только он оказался перед дверью, эта затея перестала ему нравиться, что абсолютно его не удивило. Квентин привык к этому странному ощущению, которое возникает тогда, когда ты долго и старательно делаешь какую — то работу, но когда видишь результат, он тебе больше не нравится. Это чувство постоянно его преследовало, и он знал, что на него можно положиться.

Проход заслоняла массивная, однако абсолютно обычная дверь, задачей которой, видимо, было вгонять людей в тоску. Оранжевые и фиолетовые циннии, стоявшие в ящиках по обеим сторонам от двери, все еще цвели, что противоречило всем правилам биологии и ботаники. «Странно», — подумал Квентин. По хорошему, в ноябре они уже должны были завянуть, но через несколько секунд это перестало его интересовать. На нем не было перчаток, поэтому пришлось спрятать ладони в рукавах. Было так холодно, что казалось, что сейчас повалит снег, но, как ни странно, внезапно пошел дождь.

Пять минут спустя уже лило как из ведра. Квентин постучал в дверь, а затем токнул ее. Она открылась с негромким треском, и из дома повеяло теплым воздухом с примесью каких — то фруктов.

— Есть тут кто? — крикнул Квентин. Обменявшись с Джеймсом взглядами, он раскрыл дверь нараспашку.

— Дай ему еще пару минут.

— Кто вообще занимается такой ерундой в свободное время? — проворчал Квентин. — Готов поспорить, что он самый что ни на есть педофил.

Он стоял в темном коридоре, а Джеймс снова нажал на звонок. Никто не ответил.

— Думаю, никого просто нет дома. — Квентин пожал плечами. То, что Джеймс не хотел заходить, заставляло его пройти дальше и осмотреться еще сильнее. Если этот парень окажется хранителем врат Филлори, что ж, жаль, что он не надел подходящую обувь. Лестница у двери вела наверх. Слева была кухня, которой явно никто не пользовался, справа небольшая комнатка, больше похожая на логово, с удобными мягкими креслами и здоровенным шкофом, стоящим в углу. Как интересно. Огромная карта занимала почти всю стену в коридоре, в угло было нанесено изображение компаса и розы. Квентин провел рукой по стене в поисках выключателя. В углу стоял стул, но он решил на него не садиться.

Все ставни были закрыты. Темень в доме стояла такая, как будто на улице на самом деле была ночь. Квентин медленно вошел в комнату, вышел обратно и снова позвал Джеймса. Но любопытство взяло верх, ему срочно нужно было узнать, что еще есть в комнате. Он вновь вошел туда. Темнота окружала его со всех сторон, казалось, еще немного, и он услышит странный электрический звук, который она издает.

Шкаф был безразмерным, казалось, на него можно было залезть и лечь там спать. Квентин взялся за маленькую металлическую ручку. Король забавляется. Он не мог ничего с собой поделать, казалось, что вся его жизнь вела к этому самому моменту.