Волшебники. Книга 1 (ЛП) - Гроссман Лев - Страница 20

Внезапно, без какой-либо шумихи и церемоний, Квентин и Элис стали второкурсниками.

Классы встречались в полукруглой комнате, находившейся в дальней части здания. В комнате, где происходило все, было светло, но до ужаса холодно — оконные стекла были покрыты коркой льда. По утрам они занимались с профессором Петитпойдс, пожилой странноватой гаитянкой в смешной остроконечной шляпе, которая заставила их обращаться к ней «Ведьма» или «Профессор». Когда кто-то задавал ей вопрос, она говорила: «Это никому не навредит. Делай, что хочешь».

Но когда дело доходило до практической магии, её узловатые пальцы работали искуснее, чем у профессора Сандерлэнд. По вечерам же у них были занятия с профессором Хеклером, длинноволосым, высоким (почти в семь футов высотой!) немцем с небольшой щетиной.

Никто не торопился принимать новичков, что сразу же превратило Квентина и Элис в класс из двух человек: весь первый курс был обижен на них, а второму курсу было все равно, поэтому они просто их игнорировали. Элис больше не была звездой программы, тем более, у второго курса были свои звёзды: например, громкая, крикливая, широкоплечая Аманда Орлофф со светло-русыми волосами. Именно её преподаватели постоянно вызывали для демонстрации различных техник. Она, будучи дочерью генерала, колдовала быстрыми, резкими, пугающе уверенными движениями массивных рук, словно пыталась собрать кубик Рубика. Аманда будто выкручивала магию из воздуха своими толстыми пальцами.

Почти все студенты считали ребят друзьями, многие даже предполагали, что они встречаются, и это было довольно забавным — такие отношения между ними даже не успели бы сформироваться. Однако теперь, после вечернего признания Элис, им было проще общаться друг с другом. После того, как она рассказала ему о своём болезненном прибытии в Брейкбиллс, девушка словно стала более раскованной и перестала казаться такой хрупкой, после чего Квентин осмелел и позволил себе иногда даже шутить. Честно говоря, Элис тоже не была ангелом и могла постоять за себя. Он не мог сказать точно, были ли они друзьями, но общаться с ней стало определённо проще.

Однажды воскресным вечером, устав от того, что его избегают, Квентин нашёл Сурендру, своего старого партнёра по лабораторной работе, и вытащил его на улицу. Они бесцельно слонялись по лабиринту, явно не чувствуя никакой радости от этой прогулки. Солнце, конечно, светило, но даже с ним на улице было безумно холодно. Живая изгородь была покрыта льдом, а в тёмных уголках лабиринта все ещё лежал снег. Сурендра был сыном бенгальца, рожденного в Америке, безумно богатого руководителя компьютерной компании из Сан-Диего. По лицу этого парня сразу можно было заметить, что этот молодой человек является самым саркастичным из всех, кого Квентин когда-либо встречал.

На обратном пути к ним присоединилась Гретчен, светловолосая, длинноногая и болезненно худая второкурсница. Первое, что приходило на ум после мимолётного взгляда на эту девушку, так это то, что она является балериной. Правда, после становилось заметным: блондинка явно хромала — видимо, повредила связки, что вынуждало её теперь ходить с тростью.

— Привет, ребятки!

— О, а вот и наша калека, — сказал Квентин.

Нужно заметить, что девушка абсолютно не стеснялась своей хромоты. Гретчен рассказывала каждому, кто был готов её выслушать, что именно повреждённое колено и является источником её силы. Она могла бы все исправить, но тогда магия навсегда покинет её. Никто не знал, было ли это на самом деле правдой.

Втроём они дошли до того места, где заканчивалась трава. Квентин начал подумывать, что вся эта прогулка была плохой затеей — никто из них троих не знал куда им идти дальше, где они находятся, да и что они вообще здесь забыли — Гретчен и Сурендра даже не были знакомы. Пару минут ребята болтали ни о чём — сплетни, преподаватели, экзамены — но Сурендра не понимал ни одной из шуточек второкурсников и с каждой новой фразой становился все угрюмее. Время шло к полудню. От скуки Квентин поднял мокрый камень с земли и попытался кинуть его подальше, хорошенько размахнувшись, но не тут то было — серый шарообразный предмет приземлился в траву недалеко от ребят. Парень был явно недоволен, ведь теперь от влаги пальцы начали мёрзнуть ещё сильнее.

— Пойдёмте сюда! — сказала девушка, прервав неловкую пазу, повисшую между ними, и пошагала вперёд своей странной, перекатывающейся походкой. Квентин не знал, смеяться ему или нет, но последовал за светловолосой худышкой вместе с первокурсником по узкой дороге, проходящей сквозь рощицу лысых тополей. Вскоре ребята вышли на небольшую поляну почти на самом краю территории.

Квентин знал это место. Он смотрел на замысловатую площадку в стиле Алисы в Стране Чудес, сплошь покрытую квадратами и отделённую от остальной земли небольшой полосой земли, огибавшей всю площадку по периметру. Сторона каждого квадрата была чуть меньше метра, и все это выглядело как гигантская доска для шахмат. Квадраты были из разных материалов: вода, камень, песок, трава, а два из них были, похоже, сделаны из какого-то серебристого металла.

— Что это за место? — спросил Квентин.

— В смысле «что это за место»? — Сурендра посмотрел на него.

— Хочешь поиграть? — полюбопытствовала Гретчен, ковыляя на другую сторону доски. Там стоял высокий стул, похожий на тот, который можно встретить на пляжах или у бассейна — им ещё обычно пользуются спасатели.

— Так это игра?

Сурендра закатил глаза.

— Иногда я действительно тебя не понимаю, — тут до него дошло, что он знает что- то, чего не знает Квентин. Они с Гретчен переглянулись и расстроено покачали головой. Девушка была из тех, кому проще было делиться личным с малознакомыми людьми.

— Это, — сказала она. — Уэлтерс!

Квентина даже затошнило от испытываемой к нему жалости.

— Так это игра.

— О, это больше, чем игра, — ответила, ухмыляясь, светловолосая.

— Это страсть, — подхватил Сурендра.

— Это жизнь.

— Это образ мышления.

— Могу объяснить правила, если у тебя есть в запасе десять лет, — она подышала на руки, пытаясь согреть замёрзшие пальцы. — По идее, одна команда стоит на одной сторона поля, вторая — на другой. А смысл прост — каждая команда пытается поймать квадраты.

— И как же поймать квадраты? — Квентин не понимал, что происходит.

— При помощи ма-а-а-гии! — протянула Гретчен.

— И где же мётлы? — Полу-шутя спросил Квентин.

— Никаких мётел. Велтерс больше похож на шахматы. Игру изобрели примерно пятьдесят миллионов лет назад. Я думаю, что первоначальной целью игры было отрабатывать меткость. А ещё некоторые говорят, что это было альтернативой дуэли. Студенты убивали друг друга, и вместо этого их заставили играть в велтерс.

— Вот это были дни.

Сурендра попытался без разбега перепрыгнуть через квадрат воды, но, прыгая, поскользнулся и наступил пяткой в воду.

— Черт! — он взглянул в голубое небо, — Я ненавижу велтерс!

Ворон слетел с макушки заснеженного вяза. В розовых пушистых облаках солнце опускалось за деревья.

Размахивая руками, Сурендра сошёл с доски.

— Я пальцев не чувствую. Пойдём обратно.

Они спускались вниз по тропе в сторону моря, не разговаривая, только иногда тёрли руки и дышали на них. Когда солнце скрылось за горизонтом, стало ещё холоднее, а деревья сливались с тёмным небом. Им придётся поторопиться, чтобы успеть переодеться к ужину. Сосущее чувство пустоты в желудке настигало Квентина. Стайка диких индеек, проходящих на границу леса, встревоженные, с вытянутыми шеями, выглядели довольно угрожающе и напоминали ящериц, чисто патруль велоцирапторов.

Пройдя лужайку, Сурендра начал расспрашивать Квентина про Элиота.

— Так значит, ты дружишь с этим парнем? Как ты вообще с ним познакомился?

— На самом деле, не дружу. Он больше тусит со своей компанией.

Втайне Квентин гордился тем, что как-то связан с Элиотом, даже если сейчас они практически не общаются.

— Да, я знаю. Эти физкиды. Кучка неудачников.