Авемпарта - Салливан Майкл Дж. - Страница 35

— О Боже мой! — испуганно вскрикнула Бернис.

Через мгновение в окне показалась голова Мовина Пикеринга. Ему пришлось низко наклониться, чтобы, не слезая с лошади, заглянуть в карету, отчего его темные волосы растрепались больше обычного.

— Ну как прошел визит? — Он озорно улыбнулся. — Мне уже пора готовиться к войне с Данмором?

Ариста обожгла его мрачным взглядом.

— Что, неужели все прошло настолько успешно? — в том же духе продолжал Мовин, не обращая внимания на смущение Аристы. — Ладно, потом поговорим. Я должен найти Фанена, прежде чем он вызовет кого-нибудь на дуэль. Здорово, Хилфред! Все будет замечательно. Когда в последний раз мы все оказывались в одном лагере? До встречи!

Бернис обмахивалась обеими руками и смотрела на потолок кареты, недовольно поджав губы. Ее скорбный вид и маленькая армия имбирных человечков, разбросанных по сиденьям и полу, застрявших в шторах и даже лежавших на коленях старушки, развеселили Аристу.

— Ты была права, Бернис, — сказала она. — Пряники меня и в самом деле подбодрили.

Фанен показал рукой в сторону человека в камзоле из коричневой замши.

— Видишь его? — спросил он Аристу. — Это сэр Энден, возможно, величайший из ныне живущих рыцарей после сэра Бректона.

После целого дня тряски в карете, от которой Аристу клонило в сон, принцесса решила скрыться от Бернис в лагере Пикерингов. Мовин и Фанен жили вдвоем в элегантном шатре, украшенным золотыми и зелеными полосами. Они установили его на восточной окраине главного лагеря.

И теперь все трое сидели под балдахином с фестонами, натянутым между двумя высокими деревянными шестами. Слева развевался штандарт дома Эссендонов — золотой сокол на красном поле, справа — флаг дома Пикерингов, золотой меч на зеленом поле. Однако по сравнению с большинством дворянских шатров их пристанище выглядело довольно скромно. Некоторые палатки напоминали миниатюрные замки. Чтобы их воздвигнуть, требовалось несколько часов и многочисленная прислуга. Пикеринги путешествовали налегке и перевозили все необходимое на своих жеребцах и паре вьючных лошадей. У них не было столов или стульев, и Ариста в своем простеньком платье растянулась на холщовой подстилке. Бернис хватил бы удар, если бы она это увидела.

Ариста не имела ничего против такого отдыха. Она была рада вытянуть ноги и просто полежать под открытым небом. Это напоминало ей о Летних играх, когда они были детьми. Ночью взрослые уходили танцевать, а дети лежали на южном холме в замке Пикерингов на Дрондиловых полях, пересчитывая падающие звезды и светлячков. Они собирались все вместе: Мовин, Фанен, Алрик и даже Ленара. Тогда сестра мальчиков еще не вела себя как важная леди. Ариста вспомнила прохладный ночной ветерок, мягкую траву под босыми ногами, россыпь звезд над головой и оркестр, который играл вдалеке «Калиду Портмор», народную песню провинции Галилин.

— А вон того великана в зеленом камзоле видишь? Это сэр Гравин, он искатель. Работает в основном на церковь Нифрона. Ну знаешь, ищет артефакты, сражается с чудовищами, все в таком духе. Он считается одним из величайших искателей приключений в мире. Он из Вернеса. Это рядом с Делгосом.

— Фанен, я знаю, где находится Вернес! — воскликнула Ариста.

— Точно, ты должна все это знать, — сказал Мовин. — Ваше превосходительство госпожа посол! — Старший Пикеринг, не вставая, отвесил замысловатый поклон.

— Смейся-смейся, но погоди, — пригрозила ему Ариста. — Ты свое еще получишь. Однажды ты станешь графом, и веселье на этом закончится. У вас появятся обязанности, господин Мовин.

— А у меня нет, — печально сказал Фанен.

Не будь Фанен тремя годами младше Мовина, братья вполне могли бы сойти за близнецов. Все Пикеринги отличались ярко выраженными фамильными чертами: у обоих братьев были угловатые лица с острыми подбородками, густые темные волосы, сверкающие белые зубы, узкие талии и широкие плечи атлетов. Фанен был немного стройнее и чуть пониже ростом и в отличие от Мовина, у которого на голове всегда творилось черт знает что, тщательно следил за своей прической.

— Поэтому ты должен победить, — сказал брату Мовин. — И ты, разумеется, победишь, потому что ты Пикеринг, а Пикеринги никогда не проигрывают. Глянь вон на того парня, — обратился он к Аристе. — У него нет шансов.

Ариста даже не шевельнулась. Полночи Мовин, указывая на того или иного соперника, рассказывал им, почему Фанен непременно одолеет его, а основанием для таких выводов служили походка человека или его манера носить меч. Ариста не сомневалась, что он прав, но уже порядком устала это слушать.

— А что за приз будет на этих соревнованиях? — спросила она.

— Пока не говорят, — пробормотал Фанен.

— Скорее всего золото, — сказал Мовин. — В виде какой-нибудь награды. Но ценность не в этом, а в престиже. Как только Фанен получит этот трофей, он сделает себе имя. У него уже есть имя Пикеринга, но титулов пока нет. А когда появятся, откроются и новые возможности. Конечно, могут наградить и землей, тогда он будет обеспечен на всю оставшуюся жизнь.

— Надеюсь. В монастырь я точно не хочу.

— Ты все еще пишешь стихи, Фанен? — спросила Ариста.

— Давно уже не писал.

— Хорошие были стихи. По крайней мере, насколько я помню. Ты раньше все время писал. Что случилось?

— Он предпочел поэзию меча. Она послужит ему куда лучше, чем перо, — ответил за брата Мовин.

— Кто это? — спросил Фанен, указывая в сторону.

— Это Рентинуал, — ответил Мовин. — Самопровозглашенный гений. Представь себе, он притащил с собой какое-то большое хитроумное изобретение.

— Зачем?

— Говорит, для состязаний.

— А что он изобрел?

Мовин неопределенно пожал плечами:

— Не знаю, но это нечто ужасно громоздкое. Он прячет его под холщовым полотном и вопит, как девчонка, каждый раз как тележка подскакивает на ухабе.

— Скажи-ка, а это не принц Рудольф?

— Где? — Ариста вскинула голову и приподнялась на локтях.

Мовин усмехнулся:

— Шучу. Алрик рассказал нам о вашем… недопонимании.

— А ты знаком с Рудольфом? — спросила Ариста.

— Вообще-то да, — сказал Мовин. — Повстречавшись с ним, даже осел удивится, отчего это у них имена одинаковые. — Фанен и Ариста расхохотались, а вслед за ними и сам Мовин. — Настоящий болван, и я был бы жутко расстроен, если бы мне пришлось всю жизнь ходить перед ним на задних лапках. Честное слово, Ариста, удивляюсь, как ты не превратила Алрика в жабу или во что-нибудь подобное.

Ариста тут же перестала смеяться.

— Что ты сказал?

— Ну, ты понимаешь. Наложила бы на него заклятие. Провел бы он недельку в виде лягушки… Что с тобой?

— Ничего, — сказала она, переворачиваясь на живот.

— Эй, послушай, я ничего такого не имел в виду.

— Все в порядке, — солгала она.

— Я просто пошутил.

— Первая шутка была удачнее.

— Ариста, я знаю, что ты не ведьма.

Наступила долгая неловкая тишина.

— Извини, — пробормотал Мовин.

— Наконец-то догадался, — буркнула Ариста.

— Могло быть и хуже, — вставил Фанен. — Алрик мог бы выдать тебя за Мовина.

— Это вообще был бы кошмар. — Ариста перевернулась и села. Мовин бросил на нее полный обиды и удивления взгляд. Она покачала головой. — Я просто хотела сказать, что это почти как выйти замуж за брата. Я всегда считала вас частью семьи.

— Только Денеку не говори, — посоветовал Мовин. — Он в тебя уже много лет как влюблен.

— Правда?

— Ой, только не говори ему, что я открыл тебе его сердечную тайну. Лучше вообще забудь, что я тут наболтал.

— А что ты можешь сказать вон о той парочке? — вдруг спросил Фанен, указывая на большой красный с черным шатер, откуда только что вышли двое мужчин.

Один из них был высокого роста, с пышными рыжими усами и всклокоченной бородой. Он был одет в алую рубаху без рукавов, подпоясанную зеленым кушаком. Голову его покрывал железный шлем с несколькими вмятинами. Его сопровождал высокий худощавый человек с длинными черными волосами и коротко подстриженной бородой. Он был облачен в красную сутану и черную пелерину с изображением расколотой короны на груди.